Иногда лучше жевать…

Осмелюсь предположить, что вся эта говорня в купе с излишней зацикленностью наших политиков на языково-национальной теме и есть основная причина  „заболевания”. Я полностью согласна с Яной Тоом, которая сказала, что проблемы не в общей истории, а в настоящем, а именно - в определенно устаревшем мировоззрении националистического толка.

Прийти к такому же выводу может любой, кто хоть раз бывал в отдаленном от столицы маленьком регионе Украины – Закарпатье, где бок о бок живут украинцы, венгры, русские, словаки, цыгане и прочие народы. При этом одна их „нетитульных” по эстонским понятиям национальных групп нередко составляет половину или даже большинство населения в городе или даже в районе, но проблем из–за этого нет вообще. То есть ВООБЩЕ. Люди говорят на нескольких языках, уважают друг  друга и „не любят друг другу моск” вопросами  происхождения. Это не просто дурной тон, этого просто не поймут.

Примеры в студию? Пожалуйста. В одном из поселков Хустского района половину населения составляют украинцы, другую половину – венгры. Есть и русские. Исторически сложилось так, что и те, и другие по отношению к местному населению в разное время были „оккупантами” если уж пользоваться эстонской терминологией. Однако, в центре поселка высится обелиск погибшим в ВОВ советским солдатам. Прямо напротив обелиска  – памятник погибшим в первую мировую венгерским бойцам. Оба памятника очень ухоженные, вокруг них цветущие клумбы. Если вы спросите у местного жителя, почему эти памятники „оккупантам” не снесли, он подумает, что вы идиот: „Зачем, это же наша история!”

Школы в поселке две – украинская и венгерская, при чем дети нередко переходят из одной в другую на пару лет чтобы освоить в совершенстве оба языка и потом выбирать, куда им ехать – в Киев или в Будапешт. Это не считается странным, так как слова „интеграция” никто не слышал. Все вывески и названия улиц – тоже на двух языках. Учителя музыкальной школы, работники почты и магазинов ответят вам на украинском, на русском или на венгерском языке и это не представляет никаких проблем, хотя дома они говорят зачастую на местном диалекте, который совершенно не похож ни на один из этих языков. В поселке четыре церкви разных конфессий, а Пасху и Рождество соседи разных вероисповеданий празднуют вместе дважды. В книжном магазине есть отделы, где можно купить книги, музыку или игры на украинском, русском или на венгерском языке. Двуязычные семьи - обычное дело.

Такая же ситуация с уважением культуры „нацменьшинств” в Берегово, Вилоке… да где угодно по области, где большинство населения – „нетитульные”. Люди привыкли так жить, не усложняя существование обязательным транслитерированием топонимов типа Beregszasz на кириллицу. Украинцам удобнее называть город Берегово, венграм – Берегсаз. Ну и на здоровье. Пишут и так, и эдак. Кто был в Закарпатье хоть раз, тот не даст мне соврать – такую толерантность и мультикультурность мало где встретишь. Но это никак не связано с законодательством о правах нацменьшинств. Оно никого не интересует, я даже думаю, что кроме юристов о нем никто не знает. Людям так просто удобнее. В этом регионе национальный вопрос решается не на уровне государства, а на уровне здравого смысла и нормального сосуществования.

 

Именно поэтому я предполагаю, что если бы в Эстонии тема языка и национальностей в свое время исчезла из политики, вопрос давным-давно устаканился бы сам. Просто на уровне здравого смысла. Живущие в Нарве эстонцы без проблем говорили бы по-русски, живущие в Тарту русские – по–эстонски и все это не было бы темой для споров, поскольку нет давления – нет и сопротивления.

Не зря в Америке говорят, что расист – это не только тот, кто не позволяет своим детям играть с соседскими чернокожими детьми, но и тот, кто его осуждает. Потому что он вообще обратил внимание на цвет кожи соседских детей.

Autor: Aнастасия Тидо