Политика недели: Спецпропаганда

И всё же косвенные данные подталкивают к мысли о том, что российская спецоперация была предпринята не столько для «обезвреживания иностранной агентуры», сколько в пропагандистских целях, хорошо укладывающихся в контекст международной ситуации. В пользу этого говорит ряд фактов. Во-первых, ФСБ немедленно предала дело гласности, не только быстро озвучив собственную версию события, но и передав в электронные СМИ телевизионную картинку. Во-вторых, вряд ли случайным было нагнетание напряжённости, когда российская сторона долго отказывала эстонскому консулу во встрече с арестованным, превысив дозволенные международными правилами 72 часа, чем, в частности, нарушила Венскую конвенцию. В-третьих, настораживают странности при фиксации происшествия. Разные пограничные инциденты нередки, и существует процедура разбирательства. Так было и на сей раз, когда помощники пограничных представителей двух стран подписали протокол, зафиксировавший следы из России в Эстонию и обратно. Обычно этого достаточно, пограничные представители просто заверяют протокол своими подписями. Но тут российская сторона сделать это отказалась. Логичный вывод отсюда: пограничники поначалу просто не знали об операции, и лишь позже их «сориентировали».

Но если это прямо и не свидетельствует о пропагандистской составляющей инцидента, то вот вам гвоздь: член комитета Совета Федерации по иностранным делам Игорь Морозов опять же публично и громко поздравил ФСБ с «поимкой шпиона», прямо указав на связь операции с обострением отношений между Россией и Западом и «последними решениями саммита НАТО» по «продвижению к российским границам».

Конечно, пока общественности не будут предъявлены конкретные улики, сохранится ситуация «наше слово против вашего слова», но беда современной России и её силовых ведомств в том, что их словам мало кто в мире верит. Уж постарались. Тем не менее вытащить Эстона Кохвера из Лефортова вряд ли получится, во всяком случае, сколько-нибудь быстро. Для этого российской стороне придётся ведь признать как минимум ошибку, а ошибок она признавать не любит.