Проверка на вшивость

В понедельник руководство Центристской партии приняло решение, которого от него с нетерпением ожидали. Вернее, ожидали не конкретно того решения, которое было принято, а решения вообще, поскольку молчание порождало очевидную и красноречивую неловкость. Не говоря уже о том, что оно грозило подорвать очень хрупкое пока доверие к только что сформированному правительству. Вердикт центристов гласил: Репинс­кий остаётся минист­ром. И это было правильным решением – безотносительно к личности министра, его управленческим способностям, уровню образования и промахам в бизнесе. Всё перечисленное – это проблемы иного ряда, с которыми, безусловно, надо разбираться и которые следует решать, если они действительно есть, и только достоверно установив, что они несовместимы с исполнением министерских обязанностей, принимать решение. Министров отправляют в отставку, когда они либо не справляются со свои­ми обязанностями, либо совершают явно предосудительные поступки. (Увы, и то, и другое отнюдь не всегда приводит к сдаче портфеля). Пока же есть только лишь поднятый в масс-медии очень большой шум.

Говорят, нет дыма без огня. Но для того, чтобы раскочегаривать огонь, должна быть, видимо, причина. Политическую причину в данном случае можно усмотреть в стремлении оппонентов нынешнего правительства вписывать лыко в каждую его строку. Обещали же отвергнутые реформисты не давать покоя! Бить же надо по пристрелянной цели (центрис­ты), а в ней выбирать наиболее слабое звено. Потому-то и выбрали Репинского. Новичок в политике, не имеет крепких связей в истеблишменте и к нему не принадлежит, привлёк внимание неосторожными высказываниями, предположительно есть скелеты в шкафу (они у всех есть, надо лишь поискать попристальнее), назначен министром, по сути, в качестве «приза» для определённой части партии и электората. Отличный объект для «проверки на вшивость» премьера.

Конечно, обо всём этом Ратасу стоило думать раньше, потому что такой оборот можно было просчитать. Сейчас же он принял единственно верное решение, поскольку иное означало бы, что он не устоял перед шантажом.