• Поделиться:

    Ваш ход, политики

    В мировой экономике уже несколько лет царит обстановка низких процентных ставок или, говоря проще, дешёвых денег. Данная мера призвана оживить экономический рост. Но если в США экономика продолжает расти хорошими темпами, то в Европе ситуация ухудшается. Глобальная ситуация также не радует - на прошлой неделе МВФ в очередной раз понизил прогноз роста мировой экономики: в январе ждали 3,5%-го роста, в апреле - 3,3%-го, теперь же прогнозы понизились до 3,2%. Это самый низкий уровень ожиданий за последние 10 лет.

    Как результат ухудшения прогноза всё больше и больше стран снижают процентные ставки. Даже в США, где экономика продолжает расти неожиданно хорошими темпами - в первом квартале на 3,1% и во втором на 2,1% в годовом исчислении - сегодня, тем не менее, ожидают снижения процентной ставки как минимум на 0,25%. Центробанки таким образом стремятся через монетарную политику спасти экономику от рецессии.
    ЕЦБ в прошлый четверг тоже сообщил, что поручил специальным комитетам изучить варианты новых мер по стимулированию. Но тут надо вспомнить, что процентные ставки в Европе уже 5 лет как негативные. Для США, к примеру, это до сих пор остаётся неприемлемым. В Европе же программу количественного смягчения или QE, когда ЕЦБ скупал гособлигации и таким образом насыщал экономику деньгами, свернули лишь в декаб­ре прошлого года. При этом экономика не только не воспряла духом, а, как на прошлой неделе сказал глава ЕЦБ Марио Драги, «прогноз становится всё хуже и хуже». Всё это означает, что меры стимулирования более не являются столь эффективными, и арсенал Европейского центробанка на исходе.
    Тут на помощь монетарной политике, которая находится во власти центробанков и работает уже на пределе, и должна бы прийти фискальная или налогово-бюджетная политика, за которую отвечают правительства. На это уже не раз намекали как Драги, который сказал, что правительствам «несомненно» придётся вмешаться, если ситуация ухудшится, так и глава ФРС Джером Пауэлл, который отметил, что если монетарная политика является основным фактором влияния (the main game in town) - это не есть хорошо. Однако политики не торопятся, надеясь, вероятно, что старые методы всё-таки сработают.
    Но рисковать в сложившейся ситуации весьма опасно. Если экономика действительно скатится в рецессию, то процесс вылезания из ямы будет куда более болезненным и затяжным процессом, чем попытка балансировать над пропастью.
    Эстонское государство едва ли способно влиять на глобальную экономику. Более того, мы сильно зависим от того, что происходит в мире. Однако у нашей маленькой страны есть свои преимущества. Например, налоговые изменения, как часть фискальной политики, способны были бы стимулировать внутренний экономический рост в тех сферах, где это необходимо, и замедлять его там, где намечается перегрев. Размеры страны позволили бы этим изменениям возыметь эффект в кратчайшие сроки. Однако, зная, как ревниво, если не трусливо, относятся к налоговой системе местные политики, можно предположить, что это - не наш метод.
    Но, возможно, политики, наконец, смелее отнесутся к другой возможности. У Эстонии самый низкий госдолг в ЕС - 8,4% от ВВП. Сейчас, когда процентные ставки находятся в негативной зоне, наше государство могло бы «бесплатно» взять денег на стратегические проекты. Это стало бы как хорошим толчком для развития страны, так и поддержало бы экономику. Когда весь мир развивается за счёт кредитов и долгов, жизнь по старинке, которой продолжает придерживаться наше государство, уже начинает представлять угрозу будущему - без инвестиций страна теряет свою конкурентоспособность и привлекательность. Разумеется, это не означает, что надо тратить налево и направо - в южной части ЕС найдётся немало примеров, как с заёмными средствами поступать не следует.
    И уж увеличение госдолга - это куда более рациональный подход, чем частичная приватизация государст­венных предприятий. Вывод госпредприятий на биржу, несомненно, дело полезное и нужное, однако полученные в ходе приватизации средст­ва разумнее направлять на развитие этих самых предприятий, а не на покрытие государственных расходов.
    Так что в руках эстонских политиков есть ряд инструментов фискальной политики, которые вместе с попытками центробанка могли бы помочь нашей стране удержаться на грани пропасти, в которую может скатиться мировая экономика. Центробанки своё дело сделали, слово за политиками.
    Поделиться:
  • Самое читаемое

Что делать, если инвестиционный портфель не растет?
Рано или поздно у каждого частного инвестора возникает чувство, что его портфель перестает расти. Как оценить ситуацию трезво и провести ревизию инвестиций?
Рано или поздно у каждого частного инвестора возникает чувство, что его портфель перестает расти. Как оценить ситуацию трезво и провести ревизию инвестиций?
Арно Силлат: слишком много хайпа вокруг Rivian
По мнению исполнительного директора Эстонского союза предприятий по продажам и обслуживанию автомобилей Арно Силлата, у компании Rivian (её называют «конкурентом Tesla») нет впечатляющего будущего, т.к. она не предлагает ничего нового. Вместо этого он предлагает обратить внимание на шведскую транспортную компанию.
По мнению исполнительного директора Эстонского союза предприятий по продажам и обслуживанию автомобилей Арно Силлата, у компании Rivian (её называют «конкурентом Tesla») нет впечатляющего будущего, т.к. она не предлагает ничего нового. Вместо этого он предлагает обратить внимание на шведскую транспортную компанию.
Курьеры Selver о работе в пандемию: это был опустошающий опыт, нас не ценили
"Это был моральный террор", - говорит курьер, работавший в eSelver в разгар коронакризиса. Он считает, что начальство сознательно терзало его и его коллег. Однако по словам специалиста по трудовым взаимоотношениям, в случае с Selver нельзя говорить о притеснениях на работе, хоть работники и чувствовали себя неуютно.
"Это был моральный террор", - говорит курьер, работавший в eSelver в разгар коронакризиса. Он считает, что начальство сознательно терзало его и его коллег. Однако по словам специалиста по трудовым взаимоотношениям, в случае с Selver нельзя говорить о притеснениях на работе, хоть работники и чувствовали себя неуютно.