Если не вмешаться, рынок действительно все решит – только не в нашу пользу

Здесь решают не декларации о лидерстве и не презентации про инновации, а способность быстро и предсказуемо собрать проект на земле: площадка, сети, разрешения, кадры, энергия – и все это в понятные сроки и без ощущения, что инвестор попадает в бесконечный квест.

У нас гордятся «легкостью ведения бизнеса», но стараются не замечать, что крупная промышленная инвестиция редко происходит сама. Завод не возникает из воздуха даже в самой либеральной экономике. Его нужно собрать из десятков решений, и значительная их часть лежит в плоскости государства и самоуправления: планировки, экологические процедуры, сроки согласований, подключения к электричеству и газу, дороги и логистика, профобразование, миграционные режимы под рабочие специальности.

В Эстонии же по умолчанию считается, что любые целевые меры похожи на «программы», а программы у нас не любят. Не потому, что кто-то боится выбирать победителей, а потому что сильна вера: чем меньше государство трогает экономику, тем лучше. Это хорошая философия для многих сфер. Но в промышленности она превращается в удобную отговорку: если проект не пришел, значит он «нам не был нужен» или «не подошли условия». На деле чаще происходит другое: проект ушел туда, где условия умеют упаковывать быстрее и убедительнее.

Самый показательный сигнал прилетел не из статистики, а из реальных решений компаний. Норвежская Stansefabrikken, выбирая площадку в Балтии для размещения производственных линий, публично фиксировала, что после изучения вариантов Литва показалась лучшей, а возможностей там больше, чем у других балтийских стран, включая Эстонию. Это не приговор Эстонии. Это диагноз конкуренции: инвестор смотрит на сумму возможностей и на степень трения, а не на наши легенды о том, как у нас удобно жить стартапу.

Почему Литва в этой игре выглядит сильнее? Потому что она относится к индустриальным проектам как к повторяемой задаче. Там выстраивают «дорожки» для инвесторов, индустриальные зоны, сопровождение, инфраструктуру, ускорение процедур. Не всегда идеально, но системно. Смысл прост: промышленность не должна каждый раз упираться в стену «ну вы подождите, так устроен процесс». Процесс должен быть настроен под скорость. И если рядом сосед проводит успешную индустриальную политику, тебе сам бог велел делать то же самое: это повышает привлекательность региона в целом, формирует цепочки поставок и рынок труда, а заодно позволяет конкурировать за проекты внутри региона, делая более точные предложения.

Когда сосед строит индустриальную машину, можно либо встроиться в этот поток и откусывать свою долю, либо остаться красивой витриной, мимо которой проезжают грузовики.

Литва показывает силу системы, а Латвия – уязвимость Эстонии: проекты можно терять, даже если сосед-конкурент не считается промышленным лидером.

И тут полезно развенчать еще одну иллюзию. Иногда у нас спорят так, будто «Эстония сильнее Латвии, значит Латвия - нам не конкурент». Но конкуренция за промышленность идет не между абстрактными ее долями в ВВП. Она идет за конкретные проекты.