Как нам выбирать президента и нужен ли договорняк?

Хотя до президентских выборов, которые пройдут поздним летом или ранней осенью, еще прорва времени, политики, похоже, уже всерьез взялись за дело, чтобы не пускать его на самотек, памятуя как о конфузе 2016 года, так и о не самом, как оказалось с их точки зрения, выборе 2021-го.

Энтузиазм политиков подогревается осенним намеком действующего президента Алара Кариса на то, что он не горит желанием идти на второй срок. Это удачно накладывается на явное нежелание правящей коалиции иметь именно его в Кадриорге и не слишком удачно – на понимание того, что ей одной голосов для избрания главы государства в Рийгикогу не хватит. А доводить дело до Коллегии выборщиков, где у нее немного поклонников, тоже нельзя.

Правда, работать с новым президентом нынешней коалиции предстоит всего один год, но, во-первых, и это срок, а, во-вторых, чем черт не шутит, думают реформисты, надеясь на то, что, освободившись от балласта в виде «Ээсти 200», они сумеют в 2027 году столковаться с потенциальными партнерами. Что вовсе не исключено.

Все это понимают и социал-демократы, и поэтому рассуждения партийного лидера Лаури Ляэнеметса о роли его партии следует считать не неуместным раздуванием щек, а рыночным предложением. Недаром же оно было сделано по разным азимутам.

Правящая коалиция, заполучив голоса социал-демократов и заручившись еще парочкой голосов внефракционных депутатов, которые сейчас имеются в ассортименте, обеспечивает искомые 68 зеленых квадратиков на схеме голосования, необходимых для избрания главы государства в зале парламента. Это одно направление. Другое – заявление того же Ляэнеметса о том, что, «если правящий союз окажется в меньшинстве, социал-демократы немедленно поддержат вотум недоверия премьер-министру Кристену Михалу», что означает выражение недоверия всему правительству и его отставку.

При этом социал-демократы всегда и при всех своих лидерах были горячими сторонниками избрания главы государства в парламенте, избегая созыва Коллегии выборщиков. Почему, можно только предполагать. Возможно, потому, что они всегда чувствовали себя не вполне уверенно в регионах, хотя были и есть местные самоуправления, где они остаются вполне успешными. А, возможно, потому, что позиционируют себя как приверженцев наиболее чистых форм парламентской республики.

Во всяком случае в 2016 году «крестным отцом» Керсти Кальюлайд стал тогдашний спикер Рийгикогу и один из виднейших и старейших деятелей Социал-демократической партии Эйки Нестор. Правда, вот, процедура, а, вернее, факт призвания пускай и высокопоставленной брюссельской чиновницы, а прежде правительственной советницы, но совершенно не известной на поприще публичной политики или общественной жизни Кальюлайд вызвало чувство некоторой неловкости, которое ей удалось развеять впоследствии лишь отчасти.

Подход к кандидату с точки зрения «чтобы всех устраивал» - это даже не ощущение, а прямо высказываемый и реформистами, например, и социал-демократами принцип. Лидер «Отечества» Урмас Рейнсалу даже отметил, что правящая коалиция хочет «вмонтировать» в Кадриорг послушного президента, призванного легитимизировать ее решения. Другой вопрос – устраивает ли принцип «чтобы анализы подошли» избирателей. Впрочем, непосредственно избиратели играют в этом процессе в лучшем случае косвенную роль.

Председатель парламентской фракции «Ээсти 200» Тоомас Уйбо заявил, что в президенты «нам нужен свой Александер Стубб, а у Кариса иные качества». Депутат, правда, как бы запамятовал, что у президента Финляндии и полномочия иные по сравнению с президентом Эстонии. Кстати сказать, Леннарт Мери немало огреб от тогдашних парламентариев за то, что стремился играть ту роль, какую играет сегодня упомянутый Стубб.

И тут опять на горизонте начинает маячить вопрос о выборах главы государства всенародным голосованием. За эту идею выступали (исторически) из действующих сегодня партий центристы, национал-консерваторы, не против бывало и «Отечество», и даже реформисты соглашались хотя бы обсудить проблему.

Против всегда и категорически были социал-демократы. Все же, надо полагать, оберегавшие чистоту парламентских одежд. Сомнения, конечно, вызывает соотношение, в смысле несоответствия, всенародного избрания и реальных полномочий. Понятно, что ожидания к главе государства, избранного сообща всеми избирателями, будут более высокими, чем к президенту, въехавшему в Кадриорг в результате, чего уж греха таить, договорняка. Так это же хорошо.

С другой стороны, форма занятия должности не так уж и важна, в конце концов, добрая четверть стран ЕС по форме – конституционные монархии, где глава государства вступает на престол в силу наследственного права. А президент, избранный в парламенте, может проявлять строптивость по отношению к своим избирателям в рамках своих полномочий. Как это делал, например, Алар Карис, который пока еще не сказал своего твердого и окончательного «нет» по поводу второго срока и которого, в принципе, готовы поддержать и парламентские партии, если сложится приемлемый консенсус. Такой консенсус тоже можно посчитать упомянутым выше договорняком, но и второй срок – это второй срок. Да и действующий президент показал и проявил себя достойно.