«Кровопускание» в шахтах Eesti Polevkivi

На самом деле за этим поступком можно обнаружить желание нового генерального директора компании Eesti Polevkivi освободиться от людей, работающих против него, пишет русский еженедельник «День за Днём».

Времена, когда энергетика жила своей жизнью, а политики – своей, кажутся для входящей в концерн Eesti Energia фирмы Eesti Polevkivi окончательно ушедшими. В некотором смысле точку поставил период работы генерального директора Eesti Polevkivi Мати Йостова в 1999 –2006 годах. Как известно, Йостов погиб в автокатастрофе в июле 2006 года. Так как Эстония не может использовать только энергию горючего сланца, все казалось простым и понятным. Уже во времена Йостова энергетика и политика стали сплетаться в энергетическую политику. Это, в свою очередь, означает, что до тех пор, пока оппозиция и правящие партии не договорятся об основных направлениях энергетики, должность генерального директора Eesti Polevkivi будет политической.

В шахтерских кругах не является секретом то, что до Боровкова предприятие покинули еще несколько влиятельных руководителей. Все они стояли рядом с легендарным центристом «шахтером Мати». По сути, в Eesti Polevkivi можно провести какие-либо реформы лишь в том случае, если у генерального директора есть на предприятии не менее 5-6 единомышленников, «своих» людей. Это железное правило. Боровков не такой человек, который стал бы плести интриги за спиной генерального директора. Но ясно и то, что он не был в особом восхищении от работы по реорганизации и сокращению кадров на предприятии. Например, его не устраивало то, что все руководство предприятия было собрано в одном главном здании.

Кальювеэ считает, что реформы в Eesti Polevkivis были начаты с неверной стороны: в первую очередь была проведена реформа в отношении системы зарплат, а лишь затем структуры. Поступить же следовало строго наоборот. Кальювеэ также протестует против концентрации всего руководства в главном здании. Во времена Йостова руководители шахт решали все вопросы сообща. В разговоре об Eesti Polevkivi он использует такие эпитеты как «подавленный» и «униженный».

Уволил бы Кальювеэ Боровкова? «Нет, – рассуждает Кальювеэ. – С одной стороны, три случая гибели на производстве за год это чересчур много. Во времена Йостова за восемь лет таких несчастных случаев было пять. С другой стороны, это в советское время, несчастный случай со смертельным исходом означал автоматическое освобождение директора от должности».

Наш главный герой – жертва системы (или ее отсутствия) Боровков – отказывается давать детальные комментарии. «У нас были с руководством разные взгляды и мнения», – кратко отвечает он. Он утверждает, что его уход был предрешен уже в январе, потом оставалось лишь найти предлог. В ответ на вопрос о его планах на будущее Боровков не говорит ничего конкретного: «Продолжу работать на благо эстонского народа». В этой фразе звучит горькая ирония.