Два рояля: как эстонские инструменты завоевывали мир

Хотя будущий легендарный мастер Эрнст Хийз появился на свет в немецкой семье в поместье Пробстгоф в Луунья, его родители вовсе не были богачами. Отец Эрнста носил фамилию Изе и был усадебным мельником. Быт его мало отличался от рядовых эстонских крестьян, живших рядом. Уже в детстве сын мельника стал увлекаться резьбой по дереву. Когда ему было то ли 10, то ли 11 лет, мальчик, взяв хозяйственный нож, вырезал свой первый музыкальный инструмент – каннель. Ловкости маленькому Эрнсту не хватало, шрамы от порезов на коленях от той первой большой работы остались у него на всю жизнь. Со временем тот самый первый каннель то ли потерялся, то ли был украден – Хийз-Изе жалел о его утрате даже в старости.

Вскоре юноша овладел еще одним навыком – плетением из лозы. На мызе он ловко изготавливал изящные столы и стулья, и обещал стать прекрасным мебельным мастером. Но Эрнсту хотелось большего – и он отправился в Тарту, где стал учиться фортепианному делу у одного из знаменитых эстонских изготовителей XIX века Роберта Ратке. Сын мельника черпал вдохновение в путешествиях по Германии, посещая мастерские Steinway и Blüthner. Много лет спустя, когда таллиннская фабрика под руководством Эрнста уже изготавливала по 400 инструментов в год, он вспоминал, что производство первого фортепиано заняло у него около четырех лет.

Наконец в 1903 году Изе переехал в Петербург, бывший в ту пору одним из центров музыкальной культуры, а потому – грандиозным рынком сбыта для мастеров фортепиано. В столице он, наконец, основал собственную фирму под торговой маркой E. A. Ihse, а после 1907 года в качестве подрядчика сотрудничал с фабрикой и сетью магазинов «Юлиус Генрих Циммерман», одной из самых известных в двух империях – Российской и Германской. В петербургский период Изе довелось познакомиться с многими музыкальными звездами первой величины: композиторами Глазуновым, Рахманиновым, Римским-Корсаковым, он близко общался с певцом Федором Шаляпиным.

Карьера Хийза после Второй Мировой войны и повторной оккупации Эстонии окутана легендами. Он стал, вероятно, одним из самых знаменитых эстонцев в музыкальном мире «восточного лагеря». О том, как это произошло, рассказывают две различающиеся в деталях легенды.

Война разорила музыкальную индустрию. Опытные рабочие погибли на фронте, были репрессированы, эмигрировали или сменили специализацию, не дождавшись, пока интерес к музыке воскреснет. Эрнст Хийз – один из немногих инженеров, который не только остался в Эстонии, но и был еще способен обучить ремесленным секретам новое поколение мастеров и разработать чертежи для новых инструментов.

В 1945 году республиканское радиовещание, предшественник ERR, обратилось к Хийзу, которому было уже 73 года, с предложением изготовить новый рояль для таллиннской студии. Инструмент, созданный в крохотной личной мастерской Хийза, оказался шедевром. Приезжавшие в эстонскую столицу советские звезды первой величины как один рассыпались в похвалах инструменту. «Рояль, который мне довелось видеть и слышать в Эстонском радиокомитете, отличается великолепным, глубоким и сочным звуком, четкостью и точностью механизма, большим динамическим диапазоном. Я убежден, что в недалеком будущем эти первоклассные рояли будут украшать лучшие концертные залы нашей страны», – написал в 1949 году дирижер, скрипач и педагог Давид Ойстрах.

Уже на следующий год Хийзу поручили наладить в цехах комбината народной мебели в Каламая серийное производство роялей, фортепиано, концертных каннелей и других инструментов.

Есть и другая версия того, как была основана фабрика, которая стала работать под всем известным брендом «Эстония». По рассказам старейших сотрудников фабрики, Хийз сам или по чьей-то прозорливой подсказке в декабре 1949 года отправил в Москву инструмент собственной работы в качестве подарка к юбилею Сталина, который отмечал 70-й день рождения. Подарок понравился – хотя сам Иосиф Виссарионович играл на фортепиано только в молодости и едва умел подобрать несложные мелодии, диктатор был большим ценителем мастерства профессиональных пианистов. Якобы звук эстонского инструмента так очаровал вождя, что он поручил пустить рояль в серию.

Уже вскоре рояли новой таллиннской фабрики стояли на самых престижных площадках огромной страны: в зале имени Чайковского в Москве, Большом зале Ленинградской филармонии, Георгиевском зале Кремля.

«Я еще не играл на таком прекрасном инструменте. Для него характерны легкость клавиатуры, прочность, красота звука», – так высказался в 1959 году о новом концертном рояле «Эстония» профессор Таллиннской консерватории Бруно Лукк, прежде чем инструмент отправился на большую выставку советских достижений в Нью-Йорке. Это вновь был инструмент, изготовленный под руководством Эрнста Хийза.

К тому времени возрожденная фабрика уже изготовила более 700 роялей и фортепиано. А сам мастер заканчивал работу над новой моделью – малогабаритным инструментом, предназначенным для школ, клубов и небольших квартир. Интересно, что для показательных выступлений и выставок фабрика не строила инструменты специально, а брала последние готовые серийные рояли. Тем самым «Эстония» подчеркивала, что высокое качество продукции не зависит от повода к ее изготовлению. Еще одной визитной карточкой фабрики, организованной Эрнстом Хийзом, стала максимальная локализация производства. Все компоненты для инструментов за исключением слоновой кости для клавиш имели эстонское происхождение.

Коллеги и знакомые характеризовали Хийза в послевоенные годы как «человека, ненавидящего покой, равнодушное отношение к работе». За свою работу в советскую эпоху он был награжден орденом Трудового красного знамени и двумя почетными грамотами президиума Верховного совета Эстонской ССР. Хийз прожил долгую жизнь, основатель «Эстонии» умер 29 октября 1964 года в возрасте 92 лет после тяжелой болезни. Но даже после смерти главного инженера эстонские рояли остались важным экспортным товаром для СССР. Газета «Советская Эстония» в 1966 году писала, что рояли фабрики «Эстония» покупают Турция, Греция, Югославия, Иран, Афганистан, Сирия, Гана, Польша, Венгрия. Рояль «Эстония» в том числе вошел «в комплект» советского подарка Варшаве – высотного Дворца культуры и науки, ставшего одним из символов города.

В отличие от большинства советских предприятий, фабрика роялей сумела уцелеть и при переходе к рынку. В начале 1990-х фабрика была акционирована и приватизирована коллективом предприятия. В последующие годы пианист и предприниматель Индрек Лауль постепенно выкупал акции у работников, и к 2001 году стал ее единственным владельцем. Дирижер Неэме Ярви в интервью Forbes назвал «Эстонию» «одним из самых тщательно охраняемых секретов современного фортепианного искусства» – имея в виду, что при отменном качестве таллиннские инструменты продаются по более доступной цене по сравнению с другими роялями премиум-класса.

Хотя таллиннская «Эстония» стала главным фортепианным брендом ЭССР, первые послевоенные инструменты были изготовлены отнюдь не в столице. Еще в 1946 году в разрушенном обстрелами и бомбежками Тарту возобновилось мелкосерийное производство. Вообще университетский город на Эмайыги вполне может претендовать на звание национального центра изготовления фортепиано – из 60 известных мастеров Эстонии порядка 20 преимущественно работали именно в Тарту.

Впитавший эстонскую культуру балтийский немец Хейне покинул страну в 1941 году в рамках программы «позднего переселения», когда в балтийских странах уже не оставалось иллюзий по поводу тиранической природы советского режима. Со временем он стал одним из немногих эстонских фортепианных мастеров Эстонии, сумевших не только уехать, но и вернуться к профессии, живя сначала в Германии, а затем в Канаде. Умер Оскар Хейне в 1956 году.

Ярким штрихом к портрету семьи Хейне служит и история сына фортепианного мастера Ээрика Хейне. Еще до начала Второй мировой юноша записался в молодежную дружину Кайтселийта. В 1940 году он попал в поле зрения советских властей, когда на Ратушной площади Тарту раздавал сине-черно-белые ленты на летнем митинге. Осенью того же года молодой человек был арестован НКВД, но в марте 1941 дело против него закрыли, а самому ему позволили вместе с родителями уехать в Германию. После нападения Третьего Рейха на СССР Ээрик откликнулся на призыв эстонского офицера Генриха Штунде (Хенна Сармисте) и вступил в полицейский батальон балтийских немцев Ostland, на две трети состоявший из уроженцев Эстонии. Хейне-младший служил в Украине в частях охранной полиции (аналог Гестапо для оккупированных Германией территорий), а затем в СС. Весной 1944 года Хейне оборонял Нарву от наступавших советских войск, а в сентябре того же года попал в плен к Красной Армии под Тарту.

Хейне сумел бежать из лагеря для немецких военнопленных в 1947 году и еще три года провоевал в качестве лесного брата. Он был задержан на Певческом поле в Таллинне во время праздника 1950 года. При обыске у Хейне нашли пистолет «Парабеллум» и золотые монеты. Следующие шесть лет он вновь провел в советских лагерях, откуда был освобожден по амнистии для граждан Германии. Благодаря этому Хейне сумел воссоединиться со своей музыкальной семьей в Канаде.

Бывший эсэсовец и лесной брат был неоднозначной фигурой в сообществе эстонцев за границей. С одной стороны, он был эстонским героем-ветераном, его свойственник, писатель-эмигрант Арвед Вийрлайд даже вывел Хейне в серии романов о лесных братьях под именем Ээрика Хорма. С другой – источники ЦРУ сообщали о его связях с советскими спецслужбами, в 1971 году Хейне даже инициировал в Америке судебный процесс с целью очистить репутацию, но проиграл его. Ээрик Хейне умер 21 августа 2008 года в эстонском доме престарелых Эхатаре в Торонто.