Чему радуется министр Лавров?

Это заявление производит иллюзию свободного выбора – будто бы Россия сама, по доброй воле предпочла торговое партнерство с азиатскими странами. И будто бы Европа от этого очень сильно страдает. Но если ассоциировать Россию не с гигантскими географическими масштабами, но с ее ролью в мировой экономике, картина сильно изменится. И «оптимизм» Лаврова покажется несколько странным.

Доля России в мировом ВВП за последние годы не превышает 1,8 %. А экономика Евросоюза демонстрирует совсем другой порядок цифр – по разным оценкам она составляет от 22 до 25 % от мировой. Кому выгоднее торговое партнерство между ними – решайте сами. Российский «разворот на Восток» порожден экономическими санкциями Запада за ее агрессивную политику по отношению к Украине. Но экономика России продолжает нуждаться в современных технологиях – и Кремль пытается взять их у азиатских стран.

По расчетам агентства Bloomberg, общие потери России от западных санкций с 2014 года составили 6% ее ВВП. А если прибавить сюда еще и мировое падение цен на нефть и связанную с этим российскую инфляцию, цифра потерь в денежном выражении доходит до 200 млрд. долларов ежегодно. Учитывая, что Россия экономически гораздо более взаимодействует с Европой, чем с США, основную часть своих потерь она несет именно из-за того, что ЕС перестал быть ее главным торговым партнером. Товарооборот между Россией и Китаем, напротив, растет – в 2018 году он достиг 108,3 млрд. долларов. Но даже этот рост далеко не компенсирует потери от разрыва отношений с европейскими партнерами.

Россия ввела против ЕС т.н. «контрсанкции», запретившие импорт качественного европейского продовольствия. Однако этим шагом Кремль фактически ввел санкции против собственных граждан, тогда как европейские производители уже давно нашли другие рынки для реализации своей продукции.

Вообще, непонятно, чему радуется министр Лавров, сообщая миру о снижении российско-европейского товарооборота? Может быть, европейцам доставить ему еще больше радости, вообще прекратив закупать российский нефтегаз, на котором преимущественно и строится экономика этой страны? Но зачем же тогда Россия так усиленно проталкивает проект «Северный поток-2»?

Китаю, конечно, нужны российские ресурсы – причем даже больше, чем Европе. Не только нефть и лес, но даже и чистая вода. Стремительная индустриализация китайской экономики с конца ХХ века, превратившая эту страну в «мировую фабрику ширпотреба», принесла с собой и множество экологических проблем. Недавно обсуждался проект строительства трубопровода из Байкала в Китай, который удалось приостановить лишь благодаря массовым протестам экологических активистов.

Но главная причина российского «разворота на Восток» состоит все же не в экономике, а в различии ценностей. Сотрудничество с Европой требовало от России постепенного усвоения демократических принципов сменяемости власти и гражданских свобод, а Китаю они безразличны. И на этой основе Москва и Пекин с их пожизненными вождями, конечно, проще находят общий язык.

Кроме того, картина была бы совсем иной, если бы Россия являлась настоящей федерацией, с высоким уровнем регионального экономического самоуправления. Тогда бы сибирские и дальневосточные регионы охотно вели взаимовыгодный бизнес со своими китайскими, японскими и южнокорейскими соседями. А Петербург, Карелия и Калининградский эксклав – с европейскими. Но в России построена гиперцентралистская система – за всю страну от Балтики до Тихого океана решения принимают в Москве. Поэтому попытка развернуть эту огромную страну целиком «на Восток» чревата не только экономическими, но и социально-культурными потрясениями, способными разрушить громко воспеваемую «путинскую стабильность».