Мы не занимаемся политикой

Персональные проектные компании (SPV) для Юриса Савицкиса, Виктора Голинс­кого, Аарне Саара и владельцев Infortar (см. Схему) были зарегистрированы по адресу офиса на Нарвском шоссе, 82, который принадлежит компании Виктора Голинского. Таким образом, за проектом прослеживается некий совместный план. ДВ задали Айну Хансшмидту вопрос о том, чья была инициатива объединить усилия предпринимателей, и кто кого пригласил в этот проект? Какова роль каждого из участников, почему был, например, приглашён Виктор Голинский? На этот вопрос мы ответа не получили.

К сожалению, не согласился отвечать на вопросы ДВ и Юрис Савицкис. В связи с приобретением EG возникает, например, следующий вопрос: Савицкис долгие годы возглавлял Itera Latvija и является весьма влиятельным бизнесменом со связями в РФ, в частности, в «Роснефти». Связано ли его учас­тие в проекте с тем, что он, вероятно, сможет обеспечить выкуп акций EG, принадлежащих Itera Latvija? Также пока не понятно, как обстоит вопрос с пакетом акций «Газпрома», и продаст ли концерн свой пакет?Что касается мелких акционеров, то миноритариев у EG несколько сотен. Публично инвестор заявил о желании выкупить все 100% акций EG. Возникает воп­рос, зачем это нужно? Это ведь довольно муторно - выкупать такую массу микропакетов, которые всё равно ничего не решают с точки зрения контроля принятия решений. Можно предположить, что новому собственнику не нужны риски утечки информации. С миноритарными акционерами нередко бывает такая беда, когда, имея условно «три акции», они могут совершенно замучить мажоритарного акционера различными запросами о предоставлении информации и исками. В связи с этим мы запрашивали у инвестора, в этом ли дело? Также Г-н Ханс­шмидт заявил в СМИ, что в ближайшее время выплаты дивидендов не предвидятся. Можно ли это считать предупреждением миноритариям о том, что лучше акции продать? По этому поводу Хансшмидт ответил ДВ следующее: «Мы рассматриваем всех нынешних акционеров EG равным образом, и всем было сделано одинаковое ценовое предложение, такое же как Fortum. «Газпрому» мы уже сделали предложение, с мелкими акционерами будем решать вопрос после заключения сделки с «Газпромом». EG нуждается в несколько последующих лет в значительных инвестициях для улучшения поставок газа и обслуживания клиентов, поэтому мы и в самом деле не можем пообещать дивидендов. Мы считаем правильным озвучить сейчас инвестиционное заявление. По нашему мнению, это и в интересах предприятия, и в интересах клиентов, чтобы инвестиционные риски понёс один собственник». В чём состоит преимущество такого распределения инвес­тиционных рисков, нам не разъяснили, поэтому вопрос с несколькими сотнями миноритариев остался, по существу, открытым.

А что с газом из трубы?

Пока не понятно, как обстоит дело с договором EG и «Газпрома». В конце этого года истекает долгосрочный договор о поставках газа. «Переговоры по заключению нового договора не завершились. На рынке происходит много изменений», - сказал член правления EG Рауль Котов.Можно ли предположить связь между конфликтом России и Украины и тем, что предприниматели столь высокого уровня решили вложиться в перевалку российс­кого газа? Хоть перевалка - это не особенно дорого, но это контроль «газовой трубы». Хансшмидт пояснил ДВ, что Infortar политикой не занимается и исходит исключительно из бизнес-интересов. «Будучи инвестиционной компанией, мы оценили свои риски и решили вложиться. Сегодня помимо поставок газа по распределительным сетям возникает конкуренция в сфере поставок газа на производст­во и для транспорта. Существенная доля потребляемого в Эстонии газа поступает из Клайпеды. Также планируется соединить Эстонию и Финляндию газовой трубой для поставки сжиженного газа. Следует учитывать и наличие газохранилища в Латвии, в котором может храниться газ в объёме годового потребления Эстонией. Самое же важное это то, что EG и «Газпром» были добрыми партнёрами с 1993 г. EG никогда не допускала задолженностей, а «Газпром» обеспечивал свое­временные поставки».

Autor: Анастасия Тидо