Экономист: британская экономика — это труп!

«Власти говорят полуправду, вся правда в том, что денег нет и не будет», — уверен биржевой игрок и аналитик Степан Демура. В интервью «БИЗНЕС Online» он рассказал, почему нефть вряд ли сможет закрепиться на уровне выше $50, а нынешний оптимизм в российском обществе довольно скоро может циклически перерасти в новую панику и уныние". Далее следуют самые интересные выдержки из интервью Демуры (текст многим покажется спорным, но он как минимум интересен прямотой суждений - прим.ред.).

Когда Великобритания окончательно выйдет из ЕС, тогда-то мы увидим бурную реакцию рынков?

— Процесс выхода длительный. Кроме того, референдум не имеет обязательной силы. Должно еще быть одобрение Палаты общин и Палаты лордов, пятое, десятое… Поэтому, что будет дальше в британской политике и как это скажется на мировой экономике, пока вилами по воде писано.

— То есть вы не верите, что снижение цен на нефть даст стимул для инновационного развития российской экономики?

— Прошло уже два года с введения антироссийских санкций и начала снижения нефтяных цен. Никакого развития экономики нет. Где это пресловутое импортозамещение? Какой-то жалкий в абсолютных величинах рост отмечен в сельском хозяйстве — и все, больше нигде. Но и в сельском хозяйстве все построено на импорте: и генетический материал, и корма.

— Замещающая импорт российская сельхозпродукция еще вызывает вопросы по поводу своего качества.

— А что вы хотите?! В стоимостном выражении импорт пальмового масла сокращается, а в тоннаже — увеличивается. У нас теперь даже пальмовое масло некондиционное завозят!

Как бы вы оценили ситуацию в российской экономике в целом?

— Она критическая, даже судя по цифрам минфина о том, каков помесячный дефицит бюджета. Если посмотреть на эти цифры, станет понятно, что остатков резервных фондов, которые пока что сберег глава минфина Антон Силуанов, хватит на 8 - 9 месяцев. Или посмотрите, какими темпами сокращается налогооблагаемая база — по 30 процентов в год. Экономика обваливается по принципу снежного кома. И пока противостоять этому у властей не получается, потому что ни наша экономическая, ни политическая модель неконкурентоспособна.

— Недавно истек срок амнистии капиталов, о которой, похоже, все забыли. Как оцениваете ее итоги, много денег в страну вернулось?

— Я думаю, это было сделано в интересах чиновников федерального и локального уровней, чтобы как раз они смогли амнистировать все заработанное непосильным трудом на галерах. Думаю, они этим и воспользовались. Там, по-моему, всего 2 тысячи случаев амнистии было.

— А бизнес российский в массе своей куда смотрит, собирается активы на родине держать?

— Бизнес российский исчезает.

— Исчезает или уезжает?

— Тот, кто может, у кого еще есть деньги, уезжает. Тот, кто не может, просто закрывает лавочку.

— Вы сказали о скором исчерпании резервного фонда и фонда национального благосостояния. Что дальше?

— Дальше включат печатный станок, будет происходить монетизация государственного долга. Сокращение расходов бюджета и поднятие налогов — это две самые глупые вещи, которые можно сделать в данной ситуации. Разумеется, наше правительство их делает. Мы впереди планеты всей по тому, как наступать на одни и те же грабли. Что представляет собой наша экономика? Это труба-карьер и остатки от экономики СССР в виде сохранившихся предприятий ВПК, все остальное отмирает. Но поскольку власть во главу угла ставит социальную стабильность, то отмирающие отрасли поддерживались искусственно. Они поддерживались путем перераспределения нефтегазовых доходов. Экспортные доходы перетекали в разнообразные бюджетные статьи и социальные программы. В итоге доля государства в экономике оказалась огромна. Кто-то говорит о 60 процентах, кто-то — о 70 процентах, не суть важно. Как только вы начинаете эту государственную долю сокращать, у вас тут же начинаются с мультипликатором цепная реакция сжимания налогооблагаемой базы и лавинообразное падение объемов производства, что мы сейчас и видим.

Что же касается выхода из ситуации, то других инструментов, кроме печатного станка, у властей нет. Эльвира Набиуллина (председатель Центрального банка — прим. ред.) открыла на днях секрет Полишинеля, сказала, что всю валюту ЦБ у минфина покупает. То есть да, мы занимаемся эмиссией, но это эмиссия скрытая, ни к какой инфляции она не приводит. Есть приказ беречь золотовалютные резервы. Они и берегут. Что произойдет, когда у минфина закончатся все эти фонды? Начнется еще более масштабная эмиссия. Правда, закон о ЦБ запрещает Банку России напрямую финансировать дефицит бюджета страны и субъектов Федерации. Но никто не запрещает Центральному банку брать облигации минфина в РЕПО (кредитование коммерческих банков со стороны ЦБ под залог ценных бумаг — прим. ред.). Федеральное правительство и субъекты Федерации размещают свои долговые обязательства на рынке. Их покупают доверенные банки. Эти доверенные банки тут же несут облигации в ЦБ, То есть происходит такая завуалированная эмиссия. Потом эта эмиссия примет лавинообразные масштабы. Здравствуй, Венесуэла, здравствуй, Зимбабве! Все это уже проходили многие страны.

 До 18 сентября, дня выборов в Госдуму, с макроэкономикой и прежде всего с курсом рубля все должно быть в порядке. Не станут же монетарные власти портить настроение избирателям. А вот какие у вас прогнозы по курсу российской валюты на конец этого года?

— Я не люблю прогнозы на конкретную дату. В целом же валютный тренд очевиден. Какое-то время мы еще увидим укрепление рубля. Первый барьер — 65 рублей за доллар — уже преодолен. Следующая цель — 61 - 62 рубля за доллар. Затем — 56 - 57, ну а дальше уже 50 - 49 рублей за доллар. При этом учтите, что это чисто гипотетические реперные точки на графике укрепления рубля. Не факт, что все из них будут пройдены. В реальности, я полагаю, возможно лишь незначительное дальнейшее укрепление рубля. Потом начнется падение. У рубля нет дна — доллар может стоить 97 рублей, потом — 125 рублей и даже выше. Поэтому текущую относительную стабильность национальной валюты, как у нас любят говорить, нормальные люди должны использовать для избавления от рублей и рублевых активов.

— Разве бегство от рублевых активов не происходит уже достаточно давно и в массовом порядке?

— Я бы не сказал. Есть много тех, кто в очередной раз поверил в рубль, поддавшись официальным заверениям, и бежит от доллара, который, как нас убеждают, находится на краю могилы.

— Как можно поверить в рубль, если не далее как в январе этого года за доллар давали больше 83 рублей?

— Мы говорили о циклах. Вот вам и элементарная цикличность. Давайте вспоминать. Летом 2014 года — эйфория, да наплевать нам на эти внешние санкции, да рубль — крутая валюта и тому подобное. А в декабре того же 2014 года — уже паника и в Кремле, и в правительстве, и у населения. Лето 2015 года — снова эйфория, экономика нашла очередное дно, рубль достиг равновесного курса, какого только бреда мы тогда не наслушались. Что дальше происходит? Прошедшей зимой — очередная паника. Сейчас лето, прошел ровно год с момента предыдущей эйфории — и снова в стране эйфория. Что будет дальше? Угадать-то несложно — будут некие телодвижения по рублю, которые приведут к очередной панике. Четкая цикличность с полным шагом в 11 - 12 месяцев.

— Почему на минимумах этого цикла мы видим, что рубль слабеет с каждым годом все больше, а отскоки стоимости нашей валюты оказываются все менее существенными?

— Потому что кризис обостряется и, что для нас самое главное, падает среднегодовая цена нефти. При этом не надо забывать, что наша нефть Urals продается с большим дисконтом к Brent. Дисконт может достигать и 3, и 4 долларов за баррель. Маховик цикла раскручивается в одном направлении — вниз.

— Тем не менее принято искать дно экономического кризиса. Где оно?

— Дна нет. По крайней мере по курсу рубля. Есть большие подозрения, что российская финансовая система в конце концов будет попросту уничтожена. Это происходило десятки раз в истории. Повторю, Венесуэла или Зимбабве по своим экономическим и политическим моделям мало отличаются от России. Уже много раз описано, чем это заканчивается — уничтожением национальной валюты. Зимбабве официально отказалось от своей валюты, перейдя на американский доллар. Венесуэльский боливар быстро утрачивает функцию платежного средства, поскольку купить на него фактически уже ничего нельзя.

— Что же, у падения курса рубля нет даже локального дна?

— Нет, это будут лишь небольшие остановки, реперные точки. Первая из них, как я уже отмечал, — 97 рублей за доллар, вторая — 125 рублей за доллар.

— Но по нефти-то дно должно быть, не может же ее цена упасть до нуля?

— Да, нефтяное дно будет. Но главное в том, сколько времени займет процесс восстановления рынка. Какими будут новые ценовые коридоры? Это вопросы открытые.

— Возможно ли когда-нибудь восстановление максимумов по нефти — 140 долларов за баррель или даже выше?

— Возможно. Я могу напомнить кучу фундаментальных сказок, которые в теории могут к этому привести. Одна из них — это любимая у нас тема смерти доллара, которую все ждут уже почти десятилетие. Смерть доллара таки наступит, но это будет лишь мощная девальвация американской валюты. Поскольку нефть номинирована в долларах, соответственно, цена барреля при такой девальвации может быть и 200, и 300 долларов. Но это будет уже иной мир, иная мировая экономика и финансовая система.

Autor: Анастасия Тидо