Клоунада с деньгами: как циркачи дурили страховые фирмы и жителей Эстонии

Цирковой бизнес первых десятилетий ХХ века был одновременно прибыльным и сопряженным с рисками, криминалом и курьезными происшествиями.

Уже к началу столетия цирковые огни были привычным зрелищем для жителей Эстонии. В Таллинне имелось три площадки, которые регулярно арендовали странствующие циркачи — деревянный цирк на Новом рынке, рядом с теперешним театром «Эстония», Выставочная площадь у Балтийского вокзала, принадлежавшая Объединению крупных сельхозпроизводителей Эстонии, сад Канути на бульваре Мере.

Например, в августе 1912 года артисты, чтобы привлечь гостей сельскохозяйственного съезда в свой балаган на Выставочной площади, залезли с инструментами на крышу цирка и начали музицировать оттуда. Пришлось вмешаться полиции, усмотревшей в оригинальной идее нарушение техники безопасности. Популярность и прибыльность цирков в Таллинне были настолько велики, что Объединение крупных сельхозпроизводителей в 1914 году даже взялось строить на Выставочной площади большой павильон-ротонду специально для странствующих артистов. Циркачи год от года арендовали самые большие балаганы на площади, что мешало ее главной функции — проведению выставок сельхозпродукции.

Даже тревожным летом 1917 года в Таллинн с востока прикочевали сразу два странствующих цирка — труппы Андриевского и Телишевского.

Одно из самых курьезных, но одновременно опасных происшествий случилось в Таллинне 21 июня 1911 года. Тогда публика в деревянном цирковом балагане на Новом рынке едва не сгорела заживо. В соседнем здании — таком же деревянном балагане рыночного кинотеатра «Метрополь» вспыхнул страшный пожар. Сеансов внутри не было — небезопасную площадку за три дня до того закрыли таллиннские власти. Зато цирк рядом был полон. Его в том сезоне снимала труппа Никитиных, а на арене в тот вечер проходил бенефис братьев Костанди, которых называли лучшими клоунами Империи. Публика была настолько заворожена представлением, что не спешила эвакуироваться несмотря на звон пожарных карет и запах дыма из соседнего павильона. К счастью, как только сами циркачи поняли, что публике грозит беда, они сумели быстро организовать и вывести зрителей из здания цирка.

Обилием цирковых происшествий прославился Тарту. Публика там жаждала зрелищ не меньше, чем в Риге и в Таллинне, а конкуренция и надзор были менее суровыми. Так что и качество выступлений было ниже. «Местный полицмейстер вчера запретил в цирке выступления труппы силачей, которая под звучным названием „Цирк Эйраго“ хотела собирать в свой карман копейки публики, жаждущей грубого развлечения, — писал об одной из странствующих трупп Postimees в 1912 году. — В первый вечер представлений, в субботу, цирк был набит людьми до отказа, так что даже места не хватало. Однако все номера оказались настолько пошлыми и пустыми, что полиция сочла это обманом народа и запретила дальнейшие представления».

Цирк был делом настолько прибыльным, что порой за организацию представлений брались люди почти случайные — что, конечно, влияло на качество. Например, почти одновременно с цирком Эйраго в Тарту появился новый цирк Павлова, прежде неизвестный публике. «Как теперь выясняется, открывший цирк — не кто иной, как „знаменитый“ гадатель по руке и картам, который некоторое время вел в нашем городе свою деятельность и в объявлениях постоянно уверял, что остается в Тарту лишь „на короткое время“. Однако это время оказалось довольно долгим — настолько долгим, что с самим предпринимателем произошло большое превращение: из гадателя он стал директором цирка», — писал Postimees.

Цирк Павлова оказался аферой. На первое представление публики пришло немного, но Павлов продолжил продажу билетов — а когда вечером явились зрители, на дверях висело объявление, что представление переносится на следующий день. Но и сутки спустя на арену никто не вышел. Бывший гадатель сбежал с деньгами из Тарту в Псков, где продолжал сомнительные операции.

Популярность цирка и варьете не угасла даже после крушения Российской Империи и Освободительной войны. В Эстонии даже был учрежден необычный профсоюз — Союз артистов варьете и цирка. Он разрешал в том числе сложные вопросы авторских прав на номера и артистические псевдонимы. Например, в 1922 году его собранию пришлось разрешать сложный спор между двумя «клоунами Коко», бывшими артистами петербургского цирка Чинизелли. Господа Лутц и Овчинников оба претендовали на этот личный бренд. По итогу изучения документов Союз постановил, что Лутц — «клоун Коко», а Овчинников — «карикатурист-эксцентрик Коко».

В Таллинне селились в том числе многие артисты-эмигранты из России, уезжая в сезон из Эстонии на гастроли. Местная публика была расположена к цирковому жанру, а стоимость жизни была ниже, чем в Западной Европе.

Постоянной звездой таллиннской клоунады в 1920-х были клоуны Линно, Гарри и Лекс, дрессировщица попугаев госпожа Труде. Но главным цирковым жанром, пожалуй, стала борьба — исключительно популярная среди эстонцев еще с конца XIX века. Под поединки атлетов-силачей порой закрывали на вечер крупнейшие городские кинотеатры, иногда их проводили даже в театре «Эстония». Главной же таллиннской площадкой для борьбы были именно цирки на Новом рынке и Выставочной площади.