Всего лишь верхушка айсберга

6 месяцев.

Да, эти данные будут проиндексированы в Investigative Dashboard, и журналисты получат доступ. Но именно журналисты, не общественность.

Это была совместная работа. Мы получили утечку данных, посмотрели на то, что нам слили, и отталкивались уже от того, что увидели. В полученных нами транзакциях мы обнаружили шаб­лон: многие из них пришли от e-mail-ад­ресов, заканчивавшихся на «@troika.ru».

Нам слили не только транзакции, но и электронную переписку, имеющую отношение к ним. В ней были как слова причастных людей, так и прикреплённые документы. Там были счета, договоры и т.д.

А ещё мы обратили внимание на то, что много платежей шло от компании, которая называется IOS. Это предприятие занималось регистрацией офшорных фирм. И три основные компании, фигурировавшие в расследовании, сделали много транзакций этой IOS. Это показало, что есть целая система, созданная компанией «Тройка Диалог».

Вся эта работа началась на основе наших предыдущих расследований об отмывании денег. У нас в прошлом было 3 таких расследования: «The Proxy Platform», «Российский ландромат» и «Азербайджанский ландромат». В результате люди начали нам доверять и понимали, что если они дадут нам информацию, то она окажется в хороших руках. Мы умеем обрабатывать эти данные, а также в состоянии сотрудничать с организациями по всему миру. Так что начали мы именно с этого. Получили данные и немедленно привлекли другие организации к проекту. Потому что давать доступ к данным только одной организации – это вообще не эффективно.

Сидеть много-много часов, работая со всеми этими данными и обрабатывая каждую цифру… Хочу сказать, что наши партнёры по всему миру проделали гигантский объём работы. Возьмём, например, наших армянских коллег из HETQ (это расследовательский центр в Ереване). Они раздобыли важнейшую информацию! У нас были имена некоторых граждан Армении, имевших отношение к транзакциям на миллионы долларов. Армянские коллеги смогли найти самих этих людей. Поехали в городки, где эти граждане жили, поговорили с ними, сняли интервью на камеру. Показали подписи на документах и сравнили с оригиналом. Оказалось, что это простые рабочие, которые жили в бедности и никаких миллионов в глаза не видели. Это было ключевое свидетельство.

Да все. Испанские коллеги из El Periódico, которые нашли недвижимость, принадлежавшую высокопоставленным лицам в России. Партнёры из Австрии, раскопавшие сумасшедшую историю о том, как убили юриста, замешанного в этом ландромате. Россияне потрясающе сработали. Также молодцы немцы, литовцы (15mins.lt) вообще проделали гигантскую работу.

Мы давно сотрудничаем с этой организацией, а утечки данных получили как мы, так и они.

Нет, это были разные утечки. Мы их просто объединили.

Для меня важно, скорее, то, что он в итоге бежал в Россию и находится именно под её защитой. Это не случайно. Он знал, что, возглавляя Ukio, приносил большую пользу могущественным российским бизнесменам и чиновникам.

Это было трудно. Но то, что они сделали, - это просто великолепно. То, как они расследовали, проводили интервью… Я очень горд их работой. Это было безумно эффективно.

Наши первые расследования об отмывании денег («The Proxy Platform» и «российский ландромат») не были основаны на сливах. «Российский ландромат» (история об отмывании 22 миллиардах долларов) основывался на материалах суда в Молдове, доступ к которым мы получили абсолютно легально. В 2014 году мы опубликовали материал, и правоохранительные органы нескольких стран начали расследовать эти дела. Но скоро стало понятно, что без сотрудничества России они мало чего могут достичь. И здесь уже пошёл слив: в 2016 году нам передали данные, которые были получены некоторыми правоохранительными органами.

Но я хочу сказать другое. Что крайне важно в любом расследовании (не обязательно об отмывании денег)? Тяжёлая работа всегда окупается. Если люди видят, что ты компетентен, тяжело работаешь, тебе можно доверять, и ты умеешь без проблем взаимодействовать с другими организациями на международном уровне, то выйдет успешное расследование.

Устроен он так же, как и другие ланд­роматы. Плюс есть некоторые пересечения по отдельным организациям. Однако работа ведь ещё не завершена, и мы всё ещё работаем с данными. Уже много что обнаружили и опубликуем ещё много статей.

То, что мы нашли, – это всего лишь верхушка айсберга. Реальный объём того, что происходило, гораздо-гораздо больше того, что нам удалось найти, и предстоит гигантская работа.

Нет.

Угрожали некоторые юристы тех, чью деятельность мы расследовали.

И то, и другое. Расследовательская журналистика – это постоянный «zoom in» и «zoom out». Ты нарываешь информацию в базах данных, потом идёшь в поле, потом обратно в базы… Сегодня расследования невозможны как без баз данных, так и без прямого наблюдения, интервью и прочих классических элементов журналистики.

Конечно. Например, различные продвинутые методы поиска информации в соцсетях, вроде поиска по графам (graph search) в Facebook (это продвинутый метод, позволяющий найти в Facebook нужного человека по его друзьям, предпочтениям, лайкам, месту жительства и другим параметрам – ДВ). Также искали людей в LinkedIn, во вКонтакте. Используем много инструментов и трюков.

С помощью соцсетей можно показать, что определённые люди связаны между собой. Например, человек А женился, а человек Б засветился на его фото со свадьбы. Это позволяет подтвердить ту информацию, которую мы взяли из документов, показать людям факты, свидетельствующие о наших выводах. Да и самому позволяет убедиться, что не сделал ошибку.

Мы всегда даём вторую сторону, поэтому в тексте есть слова Варданяна о том, что он не знал, что происходит. Но ещё в нём есть упоминание о том, что он подписывал контракт с фирмой, фигурирующей в ландромате. Мы привели в статье факты, а выводы должен делать исключительно читатель.

Когда ты пишешь статью, у тебя всегда возникают сомнения. Вообще, журналисту очень важно подвергать сомнению всё, что он нашёл. Это безумно важно, иначе ты можешь совершать гигантские ошибки. Так что, да, сомнения были. Например, ты собрал много информации, а потом понимаешь: «Стоп, а здесь есть один момент, который я не могу подтвердить». Например, даты рождения.

Способы есть разные. Можно поискать в базах данных, можно проинтервьюировать самих этих людей, чтобы они подтвердили то, что тебе нужно. А ещё есть документы, Youtube и т.д. Мы много что используем.

Ещё в декабре мы приняли решение, что выпустим статью в начале марта. В январе определили, что это будет именно 4-е число. Когда у тебя большая команда, в которую входят газеты, телевидение и интернет-СМИ, ты не можешь взять и сказать: «А давайте завтра опубликуем». Все хотят знать точную дату и время, особенно телевидение. Так что сроки выхода статьи были определены давно.