Поделиться:

Всего лишь верхушка айсберга

4 марта вышла серия статей о том, что известный российский банк «Тройка Диалог» проводил миллиарды долларов через сеть офшорных компаний. ДВ поговорили с Полом Раду, журналистом и генеральным директором Центра по исследованию коррупции и организованной преступности (OCCRP), выпустившим это расследование, и расспросили о том, как оно готовилось.

Фото:

Читайте также: Как российские элиты перемещали деньги через офшорную сеть «Тройки Диалог»

Сколько готовилось это расследование?

6 месяцев.

Сколько человек приняли в нём участие?

Когда мы получили изначальную утечку данных, то немедленно поделились этой информацией с 21 медиаорганизацией (СМИ). Поскольку в каждой такой организации над расследованием работали 2-3 человека, можно сказать, что всего были вовлечены 60 человек.

Были ли эстонские организации среди этих 21?

Нет.

Пол Раду, журналист и генеральный директор OCCRP

То, что уже опубликовано об отмывании денег, – всего лишь верхушка айсберга.

Почему? Раньше наши СМИ помогали OCCRP. Активно сотрудничали по «Азербайджанскому ландромату», где деньги проходили через эстонский филиал Danske Bank. Может быть, и в случае с «Тройкой» нашли бы что-нибудь?

Так ещё есть время, чтобы что-то найти. Так получилось, что в этот раз большая часть утечек пришла к нам из Литвы, и мы очень тесно сотрудничали с местным изданием 15mins.lt. Однако работа ещё не закончена, расследование продолжается. То, что уже опубликовано, - лишь верхушка айсберга и маленькая часть всех тех данных, что у нас есть. В рамках утечек мы получили информацию о более, чем 200 миллиардах долларов банковских транзакций. «Ландромат Тройка» (ландромат - англ. прачечная - ред.) всего лишь 10 миллиардов. Так что работа продолжается, и я бы с удовольствием вовлёк в неё и эстонские СМИ.

Мы намерены сделать доступными все данные, имеющиеся у нас. Доступ получат все журналисты (включая эстонс­ких).

Правильно ли я понимаю, что эти данные можно будет получить через Investigative Dashboard (это портал для журналистов-расследователей, где они ищут информацию по базам данных и, что более важно, могут отправить запрос OCCRP, чтобы организация помогла им в поиске определённой информации, пробила кого-то по платным базам данных, поделилась источниками, проконсультировала и т.д. - ДВ)?

Да, эти данные будут проиндексированы в Investigative Dashboard, и журналисты получат доступ. Но именно журналисты, не общественность.

С чего это расследование вообще началось? Журналисты уже что-то «копали» на «Тройку», и поэтому на них вышел информатор, или, наоборот, расследование только началось с того, что кто-то слил вам информацию?

Это была совместная работа. Мы получили утечку данных, посмотрели на то, что нам слили, и отталкивались уже от того, что увидели. В полученных нами транзакциях мы обнаружили шаб­лон: многие из них пришли от e-mail-ад­ресов, заканчивавшихся на «@troika.ru».

Не понял вас. Транзакции же никак не привязываются к e-mail-адресам.

Нам слили не только транзакции, но и электронную переписку, имеющую отношение к ним. В ней были как слова причастных людей, так и прикреплённые документы. Там были счета, договоры и т.д.

Теперь понял.

А ещё мы обратили внимание на то, что много платежей шло от компании, которая называется IOS. Это предприятие занималось регистрацией офшорных фирм. И три основные компании, фигурировавшие в расследовании, сделали много транзакций этой IOS. Это показало, что есть целая система, созданная компанией «Тройка Диалог».

Правильно ли я понимаю, что в результате утечки у вас оказался настолько огромный массив данных, что вы решили поделиться им с 21 СМИ?

Вся эта работа началась на основе наших предыдущих расследований об отмывании денег. У нас в прошлом было 3 таких расследования: «The Proxy Platform», «Российский ландромат» и «Азербайджанский ландромат». В результате люди начали нам доверять и понимали, что если они дадут нам информацию, то она окажется в хороших руках. Мы умеем обрабатывать эти данные, а также в состоянии сотрудничать с организациями по всему миру. Так что начали мы именно с этого. Получили данные и немедленно привлекли другие организации к проекту. Потому что давать доступ к данным только одной организации – это вообще не эффективно.

Читайте также: Через «Ландромат Тройка» прошли 3 эстонские компании

Что было самым трудным в этом расследовании?

Сидеть много-много часов, работая со всеми этими данными и обрабатывая каждую цифру… Хочу сказать, что наши партнёры по всему миру проделали гигантский объём работы. Возьмём, например, наших армянских коллег из HETQ (это расследовательский центр в Ереване). Они раздобыли важнейшую информацию! У нас были имена некоторых граждан Армении, имевших отношение к транзакциям на миллионы долларов. Армянские коллеги смогли найти самих этих людей. Поехали в городки, где эти граждане жили, поговорили с ними, сняли интервью на камеру. Показали подписи на документах и сравнили с оригиналом. Оказалось, что это простые рабочие, которые жили в бедности и никаких миллионов в глаза не видели. Это было ключевое свидетельство.

Кто ещё молодец из партнёров?

Да все. Испанские коллеги из El Periódico, которые нашли недвижимость, принадлежавшую высокопоставленным лицам в России. Партнёры из Австрии, раскопавшие сумасшедшую историю о том, как убили юриста, замешанного в этом ландромате. Россияне потрясающе сработали. Также молодцы немцы, литовцы (15mins.lt) вообще проделали гигантскую работу.

Это расследование, кстати, инициировали вы или 15mins.lt?

Мы давно сотрудничаем с этой организацией, а утечки данных получили как мы, так и они.

То есть, информаторы слили данные сразу в две организации?

Нет, это были разные утечки. Мы их просто объединили.

Владимир Романов знал, что, возглавляя Ukio, приносил большую пользу могущественным российским бизнесменам и чиновникам.

Владельцем литовского банка Ukio, игравшего центральную роль в расследовании, был русский человек - Владимир Романов. Это играет какую-то роль или просто случайность?

Для меня важно, скорее, то, что он в итоге бежал в Россию и находится именно под её защитой. Это не случайно. Он знал, что, возглавляя Ukio, приносил большую пользу могущественным российским бизнесменам и чиновникам.

Вы сказали, что россияне потрясающе сработали. Как это им удалось, учитывая то давление, под которым находятся свободные СМИ в России?

Это было трудно. Но то, что они сделали, - это просто великолепно. То, как они расследовали, проводили интервью… Я очень горд их работой. Это было безумно эффективно.

То, как они расследовали, проводили интервью… Я очень горд их работой. Это было безумно эффективно.

Большинство расследований об отмывании денег, которые выходят в последнее время, всецело основаны на слитых данных о конкретных банковских транзакциях. Получается, что журналисты зависят от того, сольёт ли им кто-то информацию или нет. Как расследователям теперь стоит работать в таких условиях?

Наши первые расследования об отмывании денег («The Proxy Platform» и «российский ландромат») не были основаны на сливах. «Российский ландромат» (история об отмывании 22 миллиардах долларов) основывался на материалах суда в Молдове, доступ к которым мы получили абсолютно легально. В 2014 году мы опубликовали материал, и правоохранительные органы нескольких стран начали расследовать эти дела. Но скоро стало понятно, что без сотрудничества России они мало чего могут достичь. И здесь уже пошёл слив: в 2016 году нам передали данные, которые были получены некоторыми правоохранительными органами.

Но я хочу сказать другое. Что крайне важно в любом расследовании (не обязательно об отмывании денег)? Тяжёлая работа всегда окупается. Если люди видят, что ты компетентен, тяжело работаешь, тебе можно доверять, и ты умеешь без проблем взаимодействовать с другими организациями на международном уровне, то выйдет успешное расследование.

«Ландромат Тройка» - это отдельный случай или он как-то связан с другими скандалами об отмывании денег?

Устроен он так же, как и другие ланд­роматы. Плюс есть некоторые пересечения по отдельным организациям. Однако работа ведь ещё не завершена, и мы всё ещё работаем с данными. Уже много что обнаружили и опубликуем ещё много статей.

ЛАНДРОМАТ ТРОЙКА

● По данным журналистов OCCRP и их партнёров, российский инвестиционный банк «Тройка Диалог» использовал сеть из 75 офшорных компаний для того, чтобы переводить деньги из одной в другую. В эту сеть были введены 4,6 миллиарда долларов, а выведены - 4,8 миллиарда

● Предприятия этой сети провели между собой транзакций на общую сумму 8,9 миллиарда долларов.

● Контрагентами в транзакциях были банки Citigroup, Raiffeisen и Deutsche Bank.

● В те годы генеральным директором и крупнейшим акционером «Тройки Диалог» был Рубен Варданян, обладавший очень хорошей репутацией бизнесмена прозападных взглядов. Варданян утверждает, что банк не сделал ничего плохого и действовал, как все остальные инвестбанки того времени. Также Варданян заявил, что лично не мог знать обо всех сделках банка. После того, как вышло расследование OCCRP, Варданян прокомментировал его так: «смешалось все: вырванная из контекста информация, интерпретации и вымысел - круглое и зелёное».

Эстония была активно вовлечена в скандал с Danske. Сейчас разгорает­ся скандал со Swedbank. Как вы думаете, с Эстонии уже хватит или она будет замечена и в других случаях отмывания денег?

То, что мы нашли, – это всего лишь верхушка айсберга. Реальный объём того, что происходило, гораздо-гораздо больше того, что нам удалось найти, и предстоит гигантская работа.

Когда вы добывали информацию, нужно ли было платить кому-нибудь взятку, чтобы он поделился данными?

Нет.

Поступали ли вам угрозы?

Угрожали некоторые юристы тех, чью деятельность мы расследовали.

Что было важнее для этого расследования: зарываться в базы данных, сидя за компьютером, или работать «в полях»: общаться с людьми, делать интервью?

И то, и другое. Расследовательская журналистика – это постоянный «zoom in» и «zoom out». Ты нарываешь информацию в базах данных, потом идёшь в поле, потом обратно в базы… Сегодня расследования невозможны как без баз данных, так и без прямого наблюдения, интервью и прочих классических элементов журналистики.

Использовали ли вы продвинутые методы поиска в интернете, чтобы найти то, что в нём есть, но скрыто?

Конечно. Например, различные продвинутые методы поиска информации в соцсетях, вроде поиска по графам (graph search) в Facebook (это продвинутый метод, позволяющий найти в Facebook нужного человека по его друзьям, предпочтениям, лайкам, месту жительства и другим параметрам – ДВ). Также искали людей в LinkedIn, во вКонтакте. Используем много инструментов и трюков.

А зачем соцсети? Ну, нашли вы страничку, где человек выкладывает селфи и фотографирует свой обед в ресторане, и что?

С помощью соцсетей можно показать, что определённые люди связаны между собой. Например, человек А женился, а человек Б засветился на его фото со свадьбы. Это позволяет подтвердить ту информацию, которую мы взяли из документов, показать людям факты, свидетельствующие о наших выводах. Да и самому позволяет убедиться, что не сделал ошибку.

Когда вы говорили с владельцем «Тройка Диалог» Рубеном Варданяном, он говорил правдоподобные вещи: «Может быть, там что-то и происходило, но я этого не знал, у меня огромная организация. И вообще, так делали все…».

Мы всегда даём вторую сторону, поэтому в тексте есть слова Варданяна о том, что он не знал, что происходит. Но ещё в нём есть упоминание о том, что он подписывал контракт с фирмой, фигурирующей в ландромате. Мы привели в статье факты, а выводы должен делать исключительно читатель.

Был ли во время расследования у вас момент, когда вы думали: «Блин, мы проделали гигантскую работу, но если мы не выясним вот эту вот конкретную деталь, то ничего опубликовать не сможем»?

Когда ты пишешь статью, у тебя всегда возникают сомнения. Вообще, журналисту очень важно подвергать сомнению всё, что он нашёл. Это безумно важно, иначе ты можешь совершать гигантские ошибки. Так что, да, сомнения были. Например, ты собрал много информации, а потом понимаешь: «Стоп, а здесь есть один момент, который я не могу подтвердить». Например, даты рождения.

И как вы эти даты подтвердили?

Способы есть разные. Можно поискать в базах данных, можно проинтервьюировать самих этих людей, чтобы они подтвердили то, что тебе нужно. А ещё есть документы, Youtube и т.д. Мы много что используем.

Вы опубликовали это расследование 4 марта. Это произошло потому, что статья была полностью готова, или потому, что у вас был пресс по времени, и статью нужно было выпускать «сейчас или никогда»?

Ещё в декабре мы приняли решение, что выпустим статью в начале марта. В январе определили, что это будет именно 4-е число. Когда у тебя большая команда, в которую входят газеты, телевидение и интернет-СМИ, ты не можешь взять и сказать: «А давайте завтра опубликуем». Все хотят знать точную дату и время, особенно телевидение. Так что сроки выхода статьи были определены давно.

Поделиться:
Самое читаемое