Поделиться:

«Если можно построить российскую атомную станцию, то можно построить и китайский тоннель»

Сомнения в отношении зарубежных инвестиций не должны тормозить прогресс, считает участник проекта по моделированию тоннеля Таллинн-Хельсинки Finest Bay Area Development Кустаа Валтонен, который недавно приезжал в Таллинн на конференцию FinanceEstonia.

Участник проекта по моделированию тоннеля Таллинн-Хельсинки Finest Bay Area Development Кустаа Валтонен (слева) и журналист Äripäev Кристьян Пруул  Фото: Андрас Кралла

Поздравляю с заключением соглашения о намерениях с Touchstone Capital. Речь пока все-таки идет о намерениях. Что должно произойти, чтобы это стало реальностью?

Спасибо. Мы и правда заключили это соглашение о намерениях, но следует отметить, что оно было подписано в Великобритании, по их правилам. Это накладывает более жесткие обязательства, чем, например, накладывали бы правила Финляндии или Эстонии.

Вы обещаете начать строительство практически сразу. Но учли ли ваши инвесторы, что вместо двух лет уйти может и пять?

Разумеется, мы говорили об этом с председателем Touchstone Capital Partners господином Сонгом. Он в курсе всех рисков, которые могут возникнуть с такого рода инфраструктурными проектами.

Читайте также: Европу смущает тоннель Вестербаки

Почему выбрали именно их? Откуда вы знали, что у них есть эти миллиарды?

Было достаточно доказательств того, что у них много ресурсов для такого рода инвестиций. Это даже не самый крупный проект, который у них сейчас есть. За Touchstone Capital Partners стоят госпредприятия Китая.

Вас не пугает то, что объемы прямых китайских инвестиций в Европу за последние годы сократились, что в Китае установлен контроль за капиталом?

Разумеется, есть колебания, особенно в случае с инфраструктурными проектами из-за их продолжительности. Но мы считаем, что сейчас хорошее время для того, чтобы привлечь китайцев к этому проекту.

Для вас стало ударом, что уезд Уусимаа указал в планировке, что возможный тоннель пройдет через центр Хельсинки, а не там, где вы этого хотели?

Это промежуточное решение, это их предложение правительству, которое составляет план. Это не конечное решение, и у нас еще есть ряд возможностей переубедить составителей плана. Мы немного разочарованы, так как речь о чисто политическом решении - там отсутствовали аргументы, и это противоречит общим правилам Европейского Союза.

Говоря о Европейском Союзе, оттуда поступает немало сигналов о том, что прямые китайские инвестиции вызывают обеспокоенность. Вы видите в этом преграду?

Кустаа Валтонен  Фото: Андрас Кралла

Мы считаем, очень хорошо, что об этом говорят. В Финляндии тоже идет дискуссия, и это помогает нам понять, каким должен быть наш проект, чтобы все риски были снижены и поступали стабильные инвестиции, которые удовлетворяли бы все стороны.

В Финляндии тоже есть система наблюдений за зарубежными инвестициями. Что вы им скажете, если они начнут спрашивать у вас про ваши инвестиции?

Мы сотрудничаем с правительством. Они дали нам критерии и указания, которых следует придерживаться в отношении зарубежных инвестиций. Это прописано и в нашем договоре. Мы также показываем им самые важные аспекта договора.

Но, в конце концов, в Финляндию идут зарубежные инвестиции. У нас есть атомная электростанция, которую строят россияне. Финляндия ведь с ними как-то договорилась.

Какой срок окупаемости тоннеля?

17 лет.

Ваши инвесторы ожидают, что будут какие-то гарантии от государства, которое в течение 17 лет в случае необходимости придет на помощь?

Нет, ни одной.

Вы говорите, что для тоннеля соединение с Rail Baltic не нужно. Почему?

Так как это независимый проект. Все эти железнодорожные сообщения и другие, они бы сделали этот бизнес лучше, но они не нужны.

Тоннель, которые не имеет ни одного соединения с транспортной сетью - это кажется сумасшествием.

Это не сумасшествие. Мы хотим иметь независимый бизнес и не хотим зависеть от проектов, над которыми у нас нет контроля. Возьмем Rail Baltic. Проект должен быть готов к 2026 году, но что, если он будет готов к 2036, что нам тогда делать? Это сделает нашу жизнь сложной. Поэтому мы сразу решили, что делаем независимый проект, и это отражено в расчетах нашего бизнес-плана.

Вы также сразу решили, что рост количества пассажиров будет невероятным. Из чего сделаны такие выводы?

Мы смоделировали и подумали, что если сейчас два аэропорта, у которых, судя по нынешнему развитию, есть определенный потенциал для роста, то в 2030 году у нас будет в регионе по сути один аэропорт - один терминал которого в Вантаа, другой в Таллинне. В среднем через них в год проходит 17 миллионов человек. То есть движение межу двумя аэропортами уже даст свою долю. И мы учитывали схожую динамику и в других направлениях.

Поделиться:
Самое читаемое