Потепление климата меняет экономику Эстонии

Потепление климата, таяние ледников, повышение уровня моря – порой кажется, что темы экологии становятся уже повседневным фоном для новостных сводок, которые уже не слишком трогают за душу среднестатистического жителя Эстонии. Но на следующий день суровая реальность потепления климата станет уже вполне ощутимой.

Самой негативной экономической новостью минувшей недели, несомненно, стало объявление Eesti Energia об отправке 1300 работников в вынужденный отпуск. Фактически, между строк можно прочесть предупреждение, что большинство из отправленных домой могут впоследствии не вернуться на работу. Сосредоточенная в Ида-Вирумаа энергетическая промышленность является одним из важнейших работодателей в регионе, и эквивалентную замену в виде другой работы предложить очень сложно. Несмотря на то, что в качестве основных причин были названы существенное подорожание квот на выбросы CO₂ и нечестная конкуренция электроэнергии из России, реальная проблема гораздо шире – несоответствие глобального потепления климата и сланцевой энергетики современной устойчивой (англ. sustainable) экономической модели.

К сожалению, постигшая энергетический сектор Эстонии проблема - вовсе не временное явление. Несмотря на то, что стоимость выбросов CO₂ действительно выросла на Европейской энергетической бирже, текущий уровень цен не должен был сильно удивить участников рынка. Производство энергии в Эстонии является одним из самых загрязняющих в Европе: выбросы CO₂ от сланцевой энергии в три раза превышают средние показатели по ЕС и даже превышают эмиссию импортируемой из России энергии. Поскольку Европа всё активнее борется с потеплением климата, то способ, которым Эстония до сих пор производила энергию, нельзя назвать устойчивым.

По словам специалистов в данной области, нынешний кризис мог бы быть смягчён более широким использованием биомассы. Другое дело, насколько разумно набивать котлы древесиной, и как это повлияло бы на цену древесного сырья. Как вариант для сланцевой промышленности выход видится в том, чтобы производить из сланца масло, а не бросать его в печь. Вместе с тем, увеличение мощностей по переработке требует больших инвестиций, а на это нужно время. Увы, с учетом мировых тенденций, может случиться так, что через десяток лет эти инвестиции окажутся уже бесполезными.

Несмотря на то, что «мягкие ценности», несомненно, играют важную роль в направлении экологичного поведения людей и предприятий, в мире всё решают деньги. Основываясь на этом принципе, для уменьшения загрязнения окружающей среды были реализованы такие программы, как Европейская схема торговли квотами на выбросы.

Отправной точкой системы является экономическая проблема – выбросы CO₂ имеют негативные последствия для общества в целом, однако никакой механизм не может это компенсировать. На уровне индивида воздействие тоже достаточно мало, чтобы его игнорировать. Основы налогообложения внешних негативных факторов заложил в свое время британский экономист Артур Пигу, однако сочетание принципов капитализма и устойчивого развития является очень актуальной темой даже в современной экономике.

Система квот Европейского союза — по крайней мере, с экономической точки зрения — считается одним из самых передовых инструментов в борьбе с изменением климата. В отличие, например, от простого топливного акциза, систему старались построить более мудро, что позволяло торговать выбросами CO₂ на рынке. В идеале это помогает сократить выбросы на предприятиях, где это наиболее эффективно, и поддерживает цену загрязнения на более динамичном и приспосабливающемся уровне.

Однако парниковые газы, выбрасываемые странами Европейского союза, составляют менее 10% от всего «мирового производства». В 2017 году глобальные выбросы CO₂ составляли, по оценкам, 37 млрд тонн. Крупнейшим загрязнителем стал Китай — 11 млрд тонн, за ним следует США — 5 млрд тонн. В то же время Китай тоже уже тестирует аналогичную европейской систему торговли квотами, которая на национальном уровне должна будет вступить в силу к 2020 году.

Однако устойчивое развитие — это не только бережное отношение к природе. Об этом часто забывают те, кто считает себя крупнейшими борцами в этой области. Если во имя уменьшения воздействия на окружающую среду все люди, имеющие отношение к сланцевому сектору, потеряют свою работу, то такое совокупное воздействие на Эстонию может быть более негативным, чем ущерб, вызванный использованием сланца. Поэтому радикальный Põxit (отказ от сланца) далёк от реалий даже в следующем десятилетии. Зато сегодня стоит воспользоваться весьма благоприятным моментом на рынке труда, когда людям из сланцевого сектора легче найти новую работу, чем когда-либо прежде.

Эстония, конечно, не является здесь исключением, однако последние дискуссии, например, вокруг возможного целлюлозного завода и вырубки леса, показали, что продвижению к более устойчивой экономической модели препятствует недостаток знаний и отсутствие соответствующей площадки для дискуссии. Борцы за экологию отличаются излишней радикальностью и приверженностью идеологии, в то время как подавляющее большинство людей вообще не интересуются этими вопросами. Поскольку Эстония следует европейским тенденциям с небольшой задержкой, вскоре и на нашем политическом небосклоне можно ожидать более заметного появления зеленого мировоззрения. Вопрос в том, приведет ли это нас к оптимальному результату для общества.