Свобода вместо контроля: почему Эстонии нужна регуляторная гильотина

Как писал Шумпетер (Capitalism, Socialism and Democracy, 1942), основа инновационного роста – это свобода для экспериментов и рискованных решений. Жесткие регуляции, не оставляющие места для ошибки, делают развитие бизнеса невозможным. Нужно ли говорить, как необходима предпринимательская свобода в таких «стремительных» секторах, как IT и финтех, где единственная стратегия роста – это постоянные разнонаправленные эксперименты, нащупывание работающих вариантов и быстрая адаптация под них своих продуктов?

Представим эстонский финтех-стартап, разрабатывающий решения в области блокчейна. У нас сегодня он сталкивается с проблемой получения лицензий на свою деятельность, которые требуют соблюдения тех же стандартов, что и для традиционных банков. По данным Европейского агентства по финансовым рынкам, подобные регуляции не соответствуют реалиям быстро развивающихся финтех-компаний и фактически тормозят их развитие. В результате стартап вынужден тратить ресурсы на юридические услуги и соблюдение норм, вместо того чтобы инвестировать их в развитие. В Великобритании, где система регулирования более гибкая, этот же стартап мог бы внедрять свои решения, не опасаясь чрезмерного контроля.

Жесткие регуляции, предназначенные для защиты бизнеса, на деле подавляют его. Чтобы сохранить свою прогрессивную репутацию, Эстония должна осознать важность предоставления бизнесу свободы для ошибок и экспериментов. Как писал Фридрих Хайек (The Road to Serfdom, 1944), путь к прогрессу лежит через децентрализацию и предоставление свободы для инициативы.

Первоначально правила и регуляции в Эстонии создавались для того, чтобы обеспечить прозрачность и стабильность. Это создавало благоприятную среду для бизнеса, позволив стране занять высокие позиции в рейтинге Всемирного банка «Doing Business». Однако стремление государства к совершенству превратилось в ловушку для предпринимателей.

Дарон Ачемоглу в книге «Почему одни нации богатые, а другие бедные» пишет, что государства часто создают экстрактивные институты – системы, где государство, контролируя все аспекты экономической жизни, извлекает разнообразные выгоды для себя, но подавляет свободу и развитие и тем самым лишает нацию долгосрочной перспективы, обрекая ее на бедность. Эстония, стремясь улучшить регуляторную среду, на практике выстроила подобные экстрактивные институты, где государство играет роль главного арбитра во всех бизнес-процессах. В результате компании страны вынуждены фокусироваться на соблюдении правил, а не на создании добавленной ценности.

Исследование Торгово-промышленной палаты Эстонии показало, что 60% малых и средних предприятий тратят значительную часть своих доходов на юридические консультации и соответствие регуляциям, что не позволяет им инвестировать в развитие продуктов или выход на новые рынки. Для сравнения, в Финляндии этот показатель составляет всего 30%, что делает ее бизнес-среду более гибкой и привлекательной для инвесторов.

Без развития инклюзивных институтов, то есть, правил и практик, поощряющих эксперименты и конкуренцию широкого круга предпринимателей при равных возможностях для роста, Эстония рискует попасть в ловушку среднего дохода. Это явление, о котором предупреждают Дарон Ачемоглу и другие экономисты, возникает, когда экономика страны перестает расти после достижения определенного уровня доходов на душу населения. При отсутствии инклюзивных реформ чрезмерная регуляция будет сдерживать инновации и неуклонно снижать конкурентоспособность страны на международных рынках.

Об Эстонии уже не говорят, как о стране с простыми условиями для ведения бизнеса и минимальными барьерами для иностранного капитала. Сегодня избыточная бюрократия и культурный изоляционизм создают все новые и новые препятствия, разрушающую недавнюю либеральную славу страны. Философ и социолог Макс Вебер (Economy and Society, 1922) предупреждал, что бюрократия, даже с самыми благими намерениями, имеет тенденцию к тому, чтобы себя поддерживать и разрастаться. В Эстонии мы видим именно это: система, созданная для упрощения процессов, стала сложной, дорогой и работающей на себя.