Когда война давно идет: насколько фатально для Эстонии прекращение огня в Украине

Европе брошен вызов, и она должна его, наконец, принять. Не избегать и откладывать решения, а настоять на своей субъектности. Не желая того, Трамп открывает Европе окно возможностей, когда ее безопасность больше не обеспечивается поддержкой из-за горизонта. У Европы под боком сильный и агрессивный противник с большим опытом боевых действий, именно это – ее нынешняя реальность. Не память о дружбе Путина с европейскими лидерами, не поиск путей покупки российского газа и даже не обещания через пару лет поставить Украине очередную партию военной техники, а предельная вероятность повсеместной войны.

Война идет и в каком-то виде будет продолжаться, пока остается ресурсом сохранения нынешнего российского режима. Завершение текущего этапа военных действий в Украине автоматически означает, что сформированные в последнее время части российской армии должны будут где-то применять полученный боевой опыт и делать привычную им работу. Армия или дерется, или разлагается. Демобилизованный солдат, вконец озверевший на фронте, совершенно не нужен в крупном российском городе, привыкшем жить мирной благополучной жизнью. Его надо отправить на другой фронт.

В опубликованном также на прошлой неделе ежегоднике внешней разведки Эстонии перечислены крупные войсковые подразделения, относящиеся к Ленинградскому военному округу. Любому из них хватит нескольких часов, чтобы сломить прямое сопротивление на ближайшем направлении, будь то Латвия, Эстония или даже более основательная Финляндия. Если что-то подобное начнет происходить, на балтийских границах ЕС должны будут в скорейшем темпе оказаться его консолидированные силы. В противном случае через неделю российская армия действительно сможет повторить постановочное фото, известное как «флаг над Рейхстагом». И уже неважно, какой это по счету пункт какого договора.

Трамп может сколько угодно обольщаться, что скоро остановит войну. Возможно, ему даже удастся поспособствовать тому, что это на время произойдет. Но как Россия не заинтересована в завершении войны с воображаемым «Западом», так и Европа, в отличие от ситуации в канун Второй Мировой войны, понимает, что никакие сделки с Путиным не обеспечат гарантии ненападения. Остается сдерживание по периметру и обеспечение такой зоны отчуждения, которая максимально помешала бы воздействию со стороны противника.

В этом смысле, конечно, положению Эстонии не позавидуешь, но в фатальности этого соседства нет ничего нового. Приходилось скорее удивляться тому, как мирно на этом направлении произошел развод с советской империей. И нынешние заграждения на мосту через Нарову – больше символ обостренного противостояния, чем реальное препятствие на пути военной техники. Ведь если на этом участке случится пока никому не нужный тактический прорыв, мост не сыграет в нем заметной роли.

Россия умеет не только бросать в топку жизни своих и чужих граждан в масштабной войне. Она активно прибегает к методам прокси-войны. Причем если украинские беспилотники поджигают в основном российские нефтехранилища, то российские точечные удары носят террористический характер. Беспорядочные атаки на мирных граждан оказывают немалое психическое воздействие, и это именно то, что России удается лучше всего. Добавить электронные помехи, хакерские атаки и уже не раз опробованный прессинг недружественных соседей миграционными потоками – и вот уже готов образ войны, которая окружает нас.

Тем не менее, история никогда в точности не повторяется. Третья мировая война оказалась сложнее по методам и порой незаметнее, чем Вторая. Европа может быть не готова к традиционной войне, которая перемалывает сейчас Украину, но она в силах повысить свою готовность к эскалации угроз и проявлений гибридной войны. Это вопрос осознания приоритетов, а не отказа от пресловутых привилегий. Внезапное сопротивление американскому давлению может спровоцировать рост реальной, а не риторической европейской солидарности. Когда перестают держать, начинаешь плыть.