Правовой нигилизм и административный восторг

Вещи эти могут быть взаимосвязаны, и административный восторг вполне себе способен приводить к правовому нигилизму. Вето, которое президент Алар Карис наложил на поправки к Закону о церквях и приходах, вызвало с трудом скрываемое недовольство в правительстве и неприязненное недоумение в СМИ, в частности, в целой коллекции выступлений в Postimees, вплоть до передовицы, которую издание сопроводило вызывающей форменную оторопь карикатурой. Кстати, отлично ложащейся и в русло заявленной выше темы.

Министр внутренних дел Игорь Таро, который очень много чего наговорил и наобещал, пропагандируя законопроект, уже не так ретиво рассуждает о том, «как быть дальше» и как «примирить» закон с конституцией. На то он и министр, ответственное лицо, и как таковое отдает себе отчет в том, что сторонники внесения поправок в закон, протолкнув их, оказались лицом к лицу ровно с теми трудно разрешимыми вопросами, о которых я писал в прошлом своем комментарии.

А вот экс-глава МВД и застрельщик «церковного» законопроекта, а ныне депутат Рийгикогу, социал-демократ Лаури Ляэнеметс, представляющий на сегодняшний день уже оппозицию, не связан больше ограничениями политеса и рассуждает в стиле «а мы еще поглядим, исправлять закон или принимать его в прежнем виде». В прежнем виде - это означает с теми нарушениями Конституции, на которые указал президент и которыми, по разумению «правовых нигилистов» можно и пренебречь.

Однако и противоборствующая сторона ничуть в этом деле не отстает. По мнению ее представителей, выступающих в основном в соцсетях и на некоторых порталах, президент, конечно же, поступил правильно, но… «Но он ведь, в принципе, не против самой идейной сути закона, а указал на какие-то частности», - рассуждают они.

Эти критики чаще всего не злонамеренные, а несведущие (или не понимающие) «правовые нигилисты» и уж, разумеется, не подвержены административному восторгу (тоже, впрочем, чаще всего). Президент, между тем, ограничен в своих возможностях налагать вето на принятые парламентом законы. Это депутаты в прениях могут сомневаться в политической, экономической, гражданской целесообразности, годности или негодности, благотворности или же опасности проектов, спорить об их возможных последствиях и т.д. Президент как человек и как политик, конечно же, может иметь свою точку зрения и даже высказывать ее, что Алар Карис и делал. Но анализ принятых Рийгикогу законов, поданных главе государства на утверждение, сводится исключительно к выявлению его соответствия Конституции, причем, поскольку это в достаточной мере формализованная процедура, буква может превалировать над ее духом.

Именно по этой причине Карис провозгласил поправки к Основному закону по поводу права голоса на местных выборах, с которыми тоже не был согласен, о чем публично заявлял, но в которых не нашел конституционных нарушений. Следует помнить, что речь шла о внесении изменений в Конституцию в срочном порядке, следовательно, формально – о процедуре. Тем не менее в этом лагере на решение президента сетовали и по существу. Зато, как мы помним, противоположный не смог скрыть своего административного восторга непосредственно на месте события.

Это проявление восторга вобрало в себя тогда как радость по поводу того, что «мы их сделали», так и торжество в связи с политическими соображениями ровно того же, понятно, порядка. Ведь никакой не секрет, и только самый ленивый на этом не оттоптался, что, если и не вся затея вообще, то невероятная спешка с какой она осуществлялась, преследовала реализацию главной задачи – убрать подальше от власти одну конкретную партию в одном конкретном городе. В ходе, само собой, демократических и прозрачных выборов.

Встречную реакцию можно было предсказывать безошибочно: любые критические замечания в адрес этой конкретной партии воспринимаются ею и ее сторонниками как «наших бьют». И стоило полиции заподозрить одну партийную и спортивную функционерку в чем-то, смахивающим на коррупцию, как специальные парламентские краснобаи из этой партии прочистили горло и навострили перья: «Этого не может быть, потому что этого не может быть никогда!» В смысле «пятнушек на солнце», если вспомнить классическую литературу. А, значит, вот это все – происки врага.

Возможно, что так и есть. А если нет? Но «принципиальное мнение» уже прокукарекано, и сомнения, которые вполне могли быть у читателей, слушателей, избирателей, как бы подтверждены и подкреплены. Правовой нигилизм и административный восторг способны воспроизводить исключительно самих себя. Особенно, когда семена падают в тщательно унавоженную почву. А куда уж тщательнее, если даже лидер великого государства, потакая себе и предводителю другого государства, которое он, этот предводитель, считает тоже великим, чихать хотел на международное право, потому что ему надобно «заключить сделку». Я про Дональда Трампа, естественно, готового признать Крым за Россией юридически.