Президентские выборы – как спросить у народа?

Предшествующий выдвижению кандидатов в президенты Эстонской Республики поиск «подходящего лица» сильно смахивает на попытку сочинить рецепт блюда, которое окажется по вкусу всем, ну, а поскольку это задача невыполнимая, то хотя бы такого, которое понравится всем поварам-сочнителям. Что в свою очередь раздражает тех, кто к поварскому сословию не принадлежит – то есть всех остальных.

Эксперт и аналитик Райво Варе, безусловно и совершенно прав, когда говорит: «Хотите достойного президента – спросите мнение общества». Однако это высказанное и очевидное «А» вовсе не означает столь же, казалось бы, очевидного «Б», предполагающего, что наиболее адекватное представление о мнении общества дают всеобщие и прямые выборы главы государства. Если, разумеется, под «обществом» не понимать «экспертное сообщество».

Наша закрепленная в Конституции система президентских выборов склонна как раз к последнему, хотя и старается при этом избежать партийно-политической ангажированности президента, поскольку не предусматривает выдвижения кандидатов от политических партий и парламентских фракций. В реальности, впрочем, это не совсем так, и, как свидетельствует опыт всех семи предыдущих избирательных кампаний, партийная поддержка кандидатов не является даже фигурой умолчания.

В интервью Postimees Райво Варе открыто признал то, что не было секретом и прежде: система президентских выборов в 1992 году была разработана против одного конкретного лидера – Арнольда Рюйтеля, очень популярного в народе, но совершенно неприемлемого для взявших тогда верх и сформировавших «политическую элиту» сил.

Первые президентские выборы отличались от последующих наличием общенародного тура (такая сахарная косточка только-только зарождавшемуся электорату) и принципами выдвижения кандидатов. Второго тура всеобщего голосования не предусматривалось, два первых номера передавались в Рийгикогу.

Авторы схемы исходили из того, что больше половины голосов не наберет никто, предполагалось, что два первых места поделят Рюйтель и Мери, а в парламенте у Рюйтеля шансов не будет. Так оно и вышло – у избирателей Рюйтель набрал 45%, а Мери – 26%, а в парламенте урожай депутатских голосов у Мери оказался почти вдвое больше, чем у Рюйтеля. Таким образом выборы уже по замыслу стали не просто политическими, каковыми они и должны быть, но и крайне политизированными. И таковыми они оставались до тех пор, пока система не дала сбой и не зашла в тупик в 2016 году.

Выходом из него (но отнюдь не преодолением сбоя) стало кулуарное решение с неожиданным явлением Керсти Кальюлайд, что очень многими в стране было воспринято как пощечина избирателям и избирательным принципам. Но именно с тех пор поиск «приятного во всех отношениях» господина или дамы, лучше всего в чиновной среде, исполнительной и в меру покладистой в смысле отсутствия собственных политических амбиций, того самого «рецепта на все вкусы», был возведен в норму.

Хотя «договорняк» не всегда срабатывает бесперебойно с точки зрения участников сделки, эта система пока, похоже, остается действующей потому, что она, по представлениям ее созидателей, наилучшим образом позволяет «держать все под контролем».

Нравится ли она народу, с которым все-таки хоть как-то приходится считаться? Скорее всего нет, и поэтому в элите спорадически возникают разговоры о пользе какого-нибудь, желательно мелкого, ремонта системы. Но ведь президентские выборы в нашей стране отнюдь не главные. Главные будут в следующем году. И тут тоже не все в порядке: не все довольны системой.

Поэтому несколько удивляет, что поднятый председателем парламентской фракции «Отечества» Хелиром-Валдором Сеэдером вопрос об изменении системы парламентских выборов повис и не стал предметом обсуждения. А ведь закрепленный в избирательном законе порядок распределения голосов, отданных за не прошедшие в Рийгикогу партии, по принципу «победитель получает все», и впрямь сильно отстал от времени, поскольку был призван по возможности избежать политической пестроты и разнобоя в условиях существования множества партий, что препятствовало формированию действенной исполнительной власти.