Модный дом из-за решетки: Эстония не пустила частный бизнес в Румму, чтобы построить предприятие силами заключенных

Эстонский известняк не случайно называют «национальным камнем» – глинт, тянущийся вдоль всего северного побережья, веками служил источником строительных и прочих материалов. Из природного камня веками строили буквально все: от крестьянских лачуг до замков. Но только в двух местах страны – на острове Сааремаа и в окрестностях поселка Вазалемма – качество известняка настолько высокое, что по внешнему виду он напоминает мрамор.

В XIV веке из известняка, добытого в Вазалемма, монахи-цистерцианцы сложили величественные стены обители в Падизе. И до сих пор, если приглядеться к его руинам повнимательнее, на камнях можно увидеть следы резца средневековых камнерезов. Даже суровая эстонская погода не смогла полностью стереть их с прочного местного «мрамора». Уже шесть веков руины служат своеобразной рекламой материала. Местные помещики быстро смекнули, что живут буквально на месторождении денег. 150 лет назад немецкая семья фон Багговут, владельцы мызы Вазалемма (именно в этой семье и этом поместье родился легендарный порнобизнесмен Нед де Багго, о котором писали ДВ), наладили массовое производство «Мрамора из Вазалемма».

«Плиты... отправляли по железной дороге в Петербург, где их использовали для изготовления лестниц, надгробий и крестов. Из вазалеммаского мрамора были построены и некоторые роскошные дома Петербурга. Кроме того, из него изготавливали различные декоративные изделия – письменные приборы и другие предметы, – рассказывало о бизнесе Багговутов тартуское издание Nool в 1930 году. – За несколько лет до мировой войны в Вазалемма также открыли предприятие по шлифовке мрамора. Для этого из Германии пригласили около десяти специалистов-шлифовщиков. Планировалось наладить производство высококачественных предметов роскоши из вазалеммаского мрамора».

Ради заработков на «мраморе» в Вазалемма хлынули поселенцы: горняки и каменотесы. На предоставленной помещиком земле они поставили домики для своих семей. Со временем, уже в XX столетии из них вырос поселок Румму. Но счастье Багговутов и их наемных работников было недолгим. После Первой мировой и Освободительной войн помещики лишились земель – реформа оставила им только господский дом Вазалемма, сооруженный, конечно, из местного известняка. Его бывшие мраморные магнаты скоро продали правительству под школу. Лишилось предприятие и ключевого рынка. Строительство в советском Петрограде резко сократилось, да и доставка через границу стала делом сложным и накладным.

В итоге в 1920-х годах карьеры между Вазалемма и Падизе оказались почти заброшенными. Только по старой памяти скульпторы иногда покупали у местных крестьян белоснежные глыбы для памятников Освободительной войне, да небольшое частное предприятие AS Marmor вывезло из карьера несколько небольших партий камня.

Репортер газеты Nool в красках описывает «руины мраморной промышленности», в которые обратилось былое фамильное предприятие Багговутов. По словам журналистов, на заброшенных выработках жил даже «дух карьера», мужчина шестидесяти лет из бывших каменотесов, который даже после закрытия не сумел бросить любимые каменоломни. Вместо добычи известняка теперь он показывал туристам места для купания в бывших карьерах, охраняя опустевшие выработки от любителей мусорить и хулиганов.

Своеобразной достопримечательностью служил местный житель Эмиль Вайсс, немец по национальности. Лишившись постоянной работы на карьере, он стал помогать редким частным заказчикам подбирать и обрабатывать брошенные там плиты, а заодно изготавливал «мраморные кружева» – сувениры для гостей Румму. «Помимо великолепных надгробных крестов и памятников он умеет изготавливать из вазалеммаского мрамора самые разные изящные изделия: пивные кружки, подставки для чернильниц, разнообразные вазы и многое другое», – писал журналист Антс Лур в газете Teataja в 1933 году.

Но сокрушавшиеся по невостребованным возможностям эстонских карьеров не знали, что эстонское государство годами боролось с тем, чтоб не допустить к легендарному «мрамору» частный капитал.

На самом деле камень из Вазалемма не был забыт. В 1929 году инженер и предприниматель Арнольд Орнтлих дошел до Государственного суда с жалобой на то, что правительство незаконно запрещает ему вести в Румму геологические изыскания. Высшая инстанция признала правоту инженера и повелела выдать документ… Но разрешение так и не было получено вплоть до 1933 года, так что Орнтлиху пришлось даже обращаться в Госсуд повторно, теперь уже с жалобой на неисполнение исполнительной властью решения судебной.

Представитель правительства аргументировал нежелание допускать частников в карьер двумя аргументами, едва ли не противоречащими друг другу. Один заключался в «государственных интересах», другой… в том, что мрамора в карьере будто бы не осталось, а значит и исследовать нечего. Несмотря на все юридические усилия, преодолеть бюрократическую стену инженеру так и не удалось. Даже то, что Орнтлих в 1931 году предъявлял судьям кусок мрамора, лично привезенный из Вазалемма, не помогло.

Жизнь в карьерах возобновилась только после заказанной самим государством всеэстонской геологической экспедиции 1937 года. Она установила, что вполне реально вернуться к дореволюционным объемам добычи «мрамора» – 2000-3000 тонн ежегодно, а возможно и превзойти их.

Для добычи камня в Румму была учреждена новая государственная компания – Vasalemma Lubja- ja Marmoritehas. Но управляли ей не нанятые правительством менеджеры, а чиновники Тюремного управления Эстонии. Ведь добыча камня должна была лечь именно на плечи эстонских заключенных.

К середине 1930-х годов у железнодорожной станции Вазалемма вырос «город-сад» – один из нескольких популярных загородных поселков, в которые полюбили переезжать состоятельные таллиннцы. В июле 1937 года он получил официальный статус курортной зоны. Как ни странно, в том же сезоне в шести километрах от станции Тюремное управление учредило всесезонный лагерь для заключенных, которым предстояло заняться добычей камня. Курьезное соседство богатых курортников и узников стало темой для газетной иронии.

Заключенные новой тюрьмы в поселке Румму, названной Мурру, выполняли практически весь производственный цикл. Сначала они снимали примерно полутораметровый слой пустой породы, скрывавший пласт строительного известняка. Затем бурильщики с помощью пневматических машин сверлили в породе отверстия, в которые забивали стальные клинья, отделяя многотонные блоки. После этого камень перевозили в мастерские, где его распиливали на плиты, фрезеровали, строгали, шлифовали и полировали.

Несмотря на тюремный режим, предприятие фактически работало как обычный завод. Вот только вольнонаемных специалистов здесь было всего четверо, а остальные производственные операции выполняли осужденные, которые одновременно осваивали профессии бурильщиков, камнетесов и станочников. За перевыполнение нормы им увеличивали паек и выплачивали зарплату – от 40 сентов до одной кроны в день. Половину денег можно было тратить во время заключения, вторую откладывали до освобождения как своеобразный стартовый капитал для новой жизни, эта традиция в эстонских тюрьмах блюдется по сей день.

Но даже в эпоху СССР «мраморное» производство силами заключенных продолжалось, правда, уже без былого яркого маркетинга и регулярных газетных репортажей. Да и сравнивали камень из Вазалемма теперь не с мрамором Италии и Франции, а с облицовочным камнем с Урала и советского Кавказа. Окончательно производство было закрыто уже в эпоху после восстановления независимости. В 2004 году безнадежно устаревшая тюрьма Румму была закрыта, вместе с ней ликвидировали и добычу камня в промышленных масштабах. Ныне затопленные карьеры и колоритные советские корпуса бывшей колонии служат необычной туристической достопримечательностью Северной Эстонии. Организует отдых на карьере теперь не госкомпания, а частная фирма Rummu Tuhamägi OÜ, предпринимателей Карла Бильтсе и Силле Петтай.