Ни реальной конкуренции, ни перспективы, зато необходимость содержать

Простое бытовое финансовое правило гласит: неразумно тратить больше, чем ты зарабатываешь. Создай резерв, не трать там, где можно не тратить. Увы, с госсектором так почему-то не работает.

Во-первых, если в бюджете твоего ведомства есть деньги, грех их полностью не израсходовать, иначе в следующий раз дадут меньше. Во-вторых, чтобы иметь успех на выборах, надо что-то пообещать, а это, опять-таки, расходы. Потому и тратятся до последнего дозволенные компенсации, и вносятся совершенно неразумные, с точки зрения частника, предложения вроде лишнего выходного на Пасху, и делаются многие другие, не предусмотренные здравым смыслом вещи.

Ты позволяешь себе больше, чем можешь, просто потому что так можно. И это имеет накопительный эффект, а последствия потом разгребаются сообща по принципу солидарной ответственности.

Нет, далеко не каждый министерский или муниципальный чиновник недорабатывает на своей должности, и, наверное, утверждать, что каждого пятого из них можно спокойно сократить безо всякого ущерба, - типичная ошибка представителя частного бизнеса, находящегося по другую сторону баррикад. И все же, расходы есть куда сокращать.

И дело не только в 35 днях отпуска, но и в подаренных за политическую поддержку и хорошо оплачиваемых рабочих местах муниципальных чиновников, и в золотых парашютах для госслужащих, оплачиваемых почему-то за счет Кассы по безработице. Разумеется, подобные вещи практикуются и частными компаниями, и на это следовало бы обращать внимание, поскольку это прямые убытки общему кошельку, но в государственном секторе новости такого рода во время анонсированного кромсания бюджета выглядят особенно неуместно.

В новом бюджете расходы правительства при всех сокращениях выросли почти на 220 млн евро, из которых значительная часть уйдет местным самоуправлениям. Уверены ли мы, что все они оправданы или каких-то из них можно было избежать? Удивляемся ли мы, читая, что результаты ревизии бюджета оказались значительно скромнее ожидаемого?

Сколько лет нам неочевидны, например, затраты на управление госкомпаниями, особенно на фоне новостей о том, что Nordica опять не летит, а пролетает? Можно, конечно, долго надеяться, что до ее приватизации компанию удастся стабилизировать, но надежды питают только юношей, а 27 миллионов убытков за полтора года говорят сами за себя. Это сколько театральных работников можно было прокормить!

Разумеется, все это капля в море по сравнению с необходимостью сократить расходы на социальную защиту и образование. Но эти расходы, на самом деле, – прямое следствие нашей изоляционистской национальной политики. Стареющее население при закрытых границах – это приговор, новости о том, что «в 2024 году индийцам стало труднее получить рабочую или учебную визу в Эстонии и участились отказы», в этом плане весьма симптоматичны.

В таких условиях на маленьком рынке нет ни реальной конкуренции, ни перспективы, зато есть необходимость содержать и обеспечивать. И эта проблема не решается с помощью социальных пособий, которые, кстати, действительно должны быть более адресными – даже если кого-то возмущают рассуждения Осиновского-старшего, хорошо умеющего считать деньги.

Основная проблема нынешних бюджетных сокращений – в том, что они не поддержаны решениями, которые стимулировали бы рост. Критика оппозиционных политиков в адрес тех, кому приходится резать бюджет, сама по себе не содержит рациональных предложений. Политики «Отечества», попрекающие коалицию разгоном инфляции, могли бы посмотреться в зеркало и вспомнить о второй ступени и фестивале пособий, предшествовавшем налоговому фестивалю.

А заодно попробовать посчитать те доходы, которых государство не дождалось в результате жесткой миграционной политики и причитаний над тем, что английский язык в каких-то сферах вытесняет государственный. Оно, конечно, может быть, и так, но разве лучше, проводя как будто протекционистскую языковую политику, в итоге сокращать финансирование той же самой эстонской культуры, за которую все вроде бы декларативно радели? Да, более открытому обществу сопутствуют определенные риски в сфере безопасности, но разве экономический спад эти риски уменьшает?

Задача государства как регулятора – вмешиваться в идущие в нем процессы ровно настолько, чтобы сохранялось состояние продуктивного баланса, при котором самые слабые защищены, самые сильные не связаны смирительной рубашкой, сам его аппарат (и количество зависящих от него) не разрастается, а расходы не превышают доходов. Судя по происходящему, со своей задачей оно пока справляется так себе.