Фабрикант из Нымме поставил рога всей Европе и возглавил Банк Эстонии

Первым карьерным лифтом для юноши стало аптекарское дело. В 1907 году он сдал в Тартуском университете экзамен на помощника фармацевта и вскоре устроился в аптеку в Валга. По меркам начала ХХ века это был впечатляющий старт карьеры: помощник фармацевта мог с годами сделаться фармацевтом, а затем и управляющим несколькими аптеками, сколотив приличное по провинциальным меркам состояние. Но амбиции Керсона были еще шире. Оставив аптеку, он сначала отправился познавать основы коммерции в Нижний Новгород, который был процветающим центром оптовой торговли, а затем в 1910 году в Ригу, где четыре года отучился в политехническом институте.

Дальнейшую карьеру эстонца прервала Первая мировая война: он был мобилизован в российскую армию, но и там сумел проявить себя. Из части в Москве Оскара Керсона отправили в офицерскую школу в Казань. Специализацией Керсона, уже хорошо знакомого с химией, стали боевые отравляющие газы – страшное новшество той войны. По счастью, молодого специалиста отправили не на европейский театр военных действий, где хлор, фосген и иприт уносили жизни тысяч солдат всех наций, а в Центральную Азию. И пока в 1918 году бывшая царская армия в Туркестане переживала распад, эстонец ухитрился сколотить первое состояние. Живя в Ташкенте, он узнал, что цены на верблюжью шерсть в «соседнем» Ашхабаде – 1400 км по суше – сильно отличаются, и хорошо заработал на разнице стоимости ходового товара.

С окончанием Гражданской войны в России и Освободительной войны в Эстонии Керсон сумел наконец вернуться на родину. Но путешествия его на этом не закончились. Правительство в Таллинне оценило знания сына трактирщика о экономике восточного соседа и в 1924 году направило его в Москву в качестве торгового атташе. Эту должность Керсон занимал еще около двух лет. И только в 1927 году он наконец вернулся к предпринимательству, основав технологический стартап, сделавший его знаменитым на родине и за ее пределами.

«Я решил создать отрасль, для которой сырье можно было бы добывать на родине», – писал Керсон в мемуарах. В первой половине ХХ столетия одной из основных отраслей экономики Эстонии было молочное животноводство. В основном молоко поступало непосредственно на стол потребителям, либо перерабатывалось в масло и сыр. Экспорт молока и молочных продуктов шел и на запад, и на восток. Но все же, это была консервативная, традиционная отрасль с высокой конкуренцией и умеренной добавленной стоимостью. И знакомый с достижениями прикладной химии Керсон решил пойти совершенно иным путем.

Еще на рубеже XIX и XX столетий немецкие химики обнаружили, что при соединении формальдегида с молочным белком казеином получается новый твердый полимерный материал. Его стали именовать «галатитом», «лактоидом» или даже «аладдинитом». Но в Эстонии закрепилось описательное название «искусственный рог», яснее дававшее понять, для чего нужен новый материал.

Статьи, в подробностях описывающие технологию и ее выгоду для аграриев, Керсон помещал в самых популярных у сельских жителей газетах и журналах. Готовая продукция отправлялась на экспорт в Европу, Азию и Северную Америку. В отличие от традиционных эстонских молочных продуктов галатит не портился и мог легко путешествовать на дальние расстояния в трюмах обыкновенных грузовых судов.

К 1937 году, когда предприятие Керсона отметило первый юбилей, на нем уже трудились около 400 рабочих. Поздравляя промышленника с пятидесятилетием, газета Uus Eesti отмечала, что ему удалось создать «одну из наиболее передовых отраслей промышленности страны».

Одним из символов успеха Керсона стала построенная им семейная вилла в Нымме, на улице Нурме, 40. В марте 1935 года жена промышленника Татьяна Керсон (урожденная Дорожинская) подала в управу заявку на строительство нового семейного дома по проекту архитектора Эдгара-Йохана Куузика. В 1930-х формальная дележка имущества между супругами была популярным способом снижения налогов на имущество и защиты собственности в случае финансовых проблем. В газетах писали, что модернистский облик виллы с плоской крышей, бассейном в саду и автомобильным гаражом «полностью соответствуют современным вкусам».

Сначала вилла в Нымме стала детским садом, но здание оказалось слишком просторным для учреждения. И в сентябре 1940 года таллиннские власти решили переселить в здание сирот младшего возраста, до того ютившихся в промышленном районе Таллинна. «Дети дошкольного возраста, которые сейчас находятся на Пярнуском шоссе, 71, в тесных помещениях и в воздухе, испорченном дымом лютеровской фанерной фабрики, нашли бы на сухом, пропитанном сосновой смолой воздухе Нымме, в светлых и просторных помещениях, подходящее место, где они росли бы здоровыми и крепкими, становясь полноценными членами общества», – писала газета Postimees.